Львиная шкура

Мистера Кэрилла никак нельзя было назвать красавцем, для этого у него был слишком горбатый нос, непропорционально длинный и угловатый подбородок и чересчур бледная кожа. Однако его юное, отмеченное печатью внутреннего достоинства лицо надолго врезалось в память каждому, кто видел его хотя бы мельком, а широко посаженные глаза зеленоватые и малоподвижные, глядели так спокойно, что, казалось, их обладатель, наделен необыкновенной проницательностью. У него хватило смелости отказаться от парика, и перехваченные широкой муаровой лентой рыжевато-каштановые локоны, в которых поблескивали золотистые пряди, своей пышностью могли соперничать с любым париком.

Жесткая линия рта свидетельствовала о непреклонной решимости и придавала бы ему весьма мрачный вид, если бы не предчувствие улыбки, готовой в любой момент заиграть на его устах, хотя трудно было угадать, какой она будет: веселой или саркастической.

Роста чуть выше среднего, мистер Кэрилл мог похвастаться – имей он такую склонность – изящной фигурой и утонченными манерами и одевался с той, свойственной французам, изысканной элегантностью, которую в Англии назвали бы пижонством.

На нем был богато расшитый золотом темно-синий камзол с белой атласной подкладкой, открывавшейся взгляду при каждом его движении, и синие же чулки с золотой елочкой, бежавшей по всей их внешней стороне; драгоценные камни прятались в брюссельских кружевах его воротничка, а на пряжках его лакированных туфель с красными каблуками поблескивали алмазы.

– Жюстен! – вскричал сэр Ричард, вложив в это единственное слово всю боль и досаду, терзавшую его, но тут же, словно устыдившись своего порыва, добавил уже сдержаннее.

 – Какие могут быть сомненья?

– Какими бы они ни были, – услышал он невозмутимый ответ, – лучше взвесить все сейчас, чем раскаиваться в содеянном потом, когда будет слишком поздно.

– Скажи, что смущает тебя?

– Я не понимаю, почему вы столько лет ждали.

Сэр Ричард с отсутствующим видом тронул лежавшие перед ним бумаги, и в его глазах вспыхнул нездоровый огонек, свойственный людям, терзаемым телесным недугом или навязчивыми мыслями.

– Отмщение – это такое блюдо, – неспешно начал он, – которое перед употреблением должно хорошенько остыть; только тогда оно приобретает свой неповторимый вкус. – Тут он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Да, я мог вернуться в Англию и убить его. Но разве он заслужил такую легкую и быструю кончину?

– Для наказания существует ад, – напомнил ему мистер Кэрилл.