Львиная шкура

– Жалкий интриган! Подлый мошенник! – набросился он с проклятиями на мистера Кэрилла. – Что ты лезешь не в свое дело?

– Меня, кажется, просили быть здесь свидетелем, – напомнил ему мистер Кэрилл.

– Да, черт побери! – кипел Ротерби. – И лучше бы сначала я откусил свой язык.

– Кто бы тогда порадовал нас перлами изысканного красноречия? – вздохнул мистер Кэрилл, возводя глаза к потолку.

Ротерби поперхнулся от изумления.

– Ты дурак или выживший из ума актер? – с вызовом спросил он.

– Джентльмен, смею надеяться, – учтиво ответил мистер Кэрилл.

 – А вот кто вы?

– Сейчас узнаешь! – выпалил его светлость и схватился за шпагу.

– Так я и думал, – невозмутимо произнес мистер Кэрилл, борясь с распиравшим его хохотом. – Забияка и хвастун!

Изрыгая проклятья, Ротерби двинулся на безоружного мистера Кэрилла, чья шпага осталась наверху. Кто бы мог подумать, что она потребуется ему во время венчания?

Не веря своим глазам, он неподвижно стоял и глядел на приближавшегося к нему Ротерби. Готовясь к выпаду, его светлость медленно поднял руку со шпагой, на секунду замер, словно выбирая место удара, и мистер Кэрилл внутренне собрался, готовясь к прыжку.

– Сейчас ты замолчишь навсегда, мерзкий…

Но Ротерби не дали произнести свой приговор до конца. За его спиной послышался легкий шорох и прежде, чем он успел сообразить, что происходит, шпагу вырвали из его руки, и он услышал гневный голос Гортензии:

– Грязный пес!

Снаружи, со двора гостиницы, донесся стук копыт и скрип колес подъехавшего экипажа, но в суматохе никто не обратил на это внимания.

Гортензия замахнулась шпагой, словно хлыстом, и изо всех сил дважды ударила ею наотмашь его светлость. Тот успел прикрыть лицо руками, и на одной из них появился рубец, узкий и обильно кровоточащий. На третий раз клинок зацепился за стол и переломился. Гортензия с презрением отшвырнула обломок ставшей ненужной теперь шпаги и решительно шагнула к мистеру Кэриллу. Ротерби, с перекошенным от боли лицом, даже не пошевелился, чтобы задержать ее.

– Заберите меня отсюда, сэр, умоляю вас, – сдавленно произнесла она, и в ее голосе слышались рвущиеся наружу рыдания.

Мрачное лицо мистера Кэрилла неожиданно прояснилось.

– Ваш покорный слуга, мадемуазель, – с поклоном сказал он и предложил ей руку. – Я от всей души одобряю ваше решение.

Они направились к выходу, но не успели сделать и двух шагов, как дверь неожиданно распахнулась, и на пороге комнаты возник дородный пожилой мужчина.