Морской ястреб

Но мысль о вас, Розамунда, мысль, что он ваш брат была достаточной, чтоб убить во мне гнев. И теперь, когда какой-то ужасный случай привел к его смерти, наградой мне за все мое терпение, за все мои мысли о вас, является обвинение меня в убийстве, – и вы этому верите. – У нее нет выбора, – вставил Киллигрю. – Сэр Джон, – воскликнул он, – про вас не вмешиваться. То, что вы этому поверили, доказывает, что вы безумец, а совет безумца это плохой материал, из которого нельзя строить. Представьте себе, что я желал бы получить удовлетворение за нанесенную мне обиду.

Неужели вы так мало знаете людей и тем более меня, неужели вы думаете, что я обделал бы это таким тайным способом, чтоб накинуть себе на шею петлю палача? Недурная месть. Разве так я поступил с вами, сэр Джон, когда вы позволили себе слишком много болтать, в чем вы сами признались? Вы ведь более сильный противник, чем был бедняга Питер Годольфин, но все же я, ища удовлетворения, пошел прямо и мужественно к вам. Вы хорошо знаете, как я владею оружием. Разве я не поступил бы точно так же с Питером, если бы мне нужна была его жизнь? Разве я не сделал бы это тем же открытым способом, не мог бы убить его в свое удовольствие, без риска и без упреков? Сэр Джон задумался. Здесь была ясная и твердая, как лед, логика – а дворянин из Арвенака не был глупцом. Но пока он стоял, нахмурившись, слушая эту длинную тираду, Розамунда ответила сэру Оливеру. – Итак, вы говорите, что вас никто бы не упрекнул?

Он обернулся к ней и смутился, он понял, о чем она думает.

 – Вы думаете, – тихо и мягко сказал он, – что я так низок, что мог бы совершить тайно то, что из-за вас не решился бы совершить открыто? Вы это думаете, Розамунда? Я горю за вас от стыда – как вы можете думать так о том, кого, как вы говорили, любили. Холодность ее исчезла. Под ударом его горьких и гневных слов ее собственный гнев возрос. – Вы подлый обманщик, – воскликнула она. – Есть люди, которые слышали, как вы обещали его убить. Мне передавали ваши собственные слова. И оттуда, где его нашли, следы крови по снегу вели прямо к вашей двери. Вы все еще будете лгать! – Следы крови… – бессмысленно пробормотал он. – О, отвечайте на это, – вмешался сэр Джон, при этом напоминании пробудившийся от своих сомнений. Сэр Оливер снова повернулся к Киллигрю. Слова этого дворянина придали ему мужество, которого лишили его слова Розамунды. С мужчиной он мог сражаться, с мужчиной не надо было обдумывать свои слова. – Я не могу ответить на это, – сказал он твердо.