Морской ястреб

 – Я понимаю, – сказал Оливер, который, наконец, понял и горько прибавил: – Вы безумец! – У меня не было выбора, – возражал Лайонель. – Он подошел ко мне с обнаженной шпагой. Право, я думаю, что он был пьян. Я предостерегал его от того, что должно случиться с другим, если один из нас падет, но он просил меня не беспокоиться за него. Он говорил подлые слова обо мне и о вас и обо всех, кто носит наше имя. Он ударил меня плашмя своей шпагой и грозился проколоть меня, если я не вытащу своей, чтоб защищаться. Какой у меня мог быть выбор? Я не имел намерения убить его.

Бог мне свидетель, я не имел, Нолл… Не говоря ни слова, Оливер подошел к боковому столику, на котором стояли металлический таз и кувшин. Он налил воды и так же молча начал обмывать рану брата. Омыв рану, он взял несколько скатертей из шкафа и кинжалом разрезал их на полосы, расщипал одну из них и наложил корпии на рану; шпага прошла как – раз по грудным мускулам, задев ребра. Потом умело и ловко приступил к перевязке, чему он научился в своих скитаниях. Сделав это, он открыл окно и вылил кровяную воду. Тряпки, которыми он обмывал рану и все другие предметы, свидетельствовавшие о перевязке, он бросил в огонь. Он должен скрыть все следы даже от Никласа. Он вполне доверял старому слуге. Но это было слишком серьезно, чтоб рисковать. Он вполне понимал страх Лайонеля, так как, какова бы ни была борьба, закон признает это дело, совершенное в тайне, за убийство. Приказав Лайонелю завернуться в плащ, сэр Оливер открыл дверь и поднялся по лестнице в поисках чистой рубашки и камзола для брата. На лестнице он увидел спускающегося Никласа. Он на минуту задержал его разговором о больном и по крайней мере наружно казался совсем спокойным. Потом он послал его наверх, придумав какой-то пустой предлог, а сам пошел достать нужные вещи. Он спустился вниз и помог своему брату надеть другое платье, стараясь как можно меньше беспокоить его при переодевании, чтоб рана не начала кровоточить, потом взял залитые кровью камзол, жилет и рубашку, разрезал их на куски и бросил тоже в огонь. Когда Никлас вошел через несколько минут в большую комнату, он увидел братьев спокойно сидящими за столом. Если б он посмотрел на Лайонеля, то бледность последнего заставила бы его предположить, что тут что-то неладно. Но Лайонель сидел спиной к двери, и сэр Оливер остановил слугу. Лайонель ел очень мало. Ему хотелось пить, и он опустошил бы весь мех, но сэр Оливер его остановил и позволил ему пить только воду, во избежание лихорадки.