Курсант. Назад в СССР 7

Вы приходите к нам на спектакль, у нас прекрасная “Тоска” сейчас, а какие декорации, собор какой! Художник мне всю кровь за него выпил, но собор вышел, что надо.

– Давайте к делу, – прервал я спор о высоком. – Валентин Савельевич, расскажите все об Артуре. Чем жил, чем дышал. С кем общался.

– Театром не жил он, это точно, – по-дирижёрски взмахнул руками тот. – Этому хлыщу было абсолютно наплевать на то, что его удостоили чести работать бок о бок с такими корифеями сцены, как Григорьев и Ведерников.

У нас народные артисты, а не табор.

– Зачем же вы его взяли?

– Это было указание, вы понимаете, оттуда, – понизив голос, худрук ткнул пальцем в потолок. – Говорят, он знаком с Галиной Брежневой. Прихоть у нее такая была, чтобы Дицони выступал на большой сцене. Хотя сам он к этому совсем не стремился – у нас ведь пахать надо, вы понимаете, а у него даже не бас, чтобы вот так, в расслабленной манере. Да, что я вам говорю. Я думаю, он даже бы уволился, но, видно, не только нас обязали…

– А общался он с кем?

– Да ни с кем.

Цацки дорогие любил и девочек.

– Ну, девочек любить – не порок, – улыбнулся я. – Многие этим грешат. Сами понимаете.

– Ах, оставьте пустые домыслы, – прижал руки к груди Чернопольский, будто отыгрывал партию на сцене. – Верочка ко мне за советом приходила.

– Да-да, конечно… А в поведении Артура ничего вам странным не показалось? Были у него здесь недоброжелатели?

– Бог с вами, милейший, кто же будет желать зла фавориту первой леди Москвы.

Мы не самоубийцы, но и не убийцы, если вы про это. Артисты – люди тонкой душевной организации. Ну и что, что страстные, у них работа такая. Они котенка не обидят, не то что сына цыганского барона. Нет, никаких недругов. А вот странности у Артура были. Вернее, наклонности криминальные.

Худрук поводил пальцами в воздухе, на что-то намекая.

– Это уже интересно, – кивнул я. – Что же он такого тут натворил?

– Здесь – ничего, а вот примерно полгода назад он не явился на генеральную репетицию.

Ну, вы представляете, что это такое!

– Нарушение трудового режима? – хмыкнул я.

– Все ведь уже наверняка отрепетировано, – поддержал меня Погодин.

Как видно, Чернопольский на этом только уверился, что мы – кто угодно, но точно не театралы.

– Спектакль – это сложный механизм, это почти живой организм, где важно буквально все. Сотни людей заняты, костюмы, грим, машинерия, и все нужно проверить перед представлением.