Вера

Виолетта любит тяжелый рок, розовых фламинго и картины Сальвадора Дали. Я ее вкусы не разделяю. Разве что уважаю Сальвадора Дали.

До того, как ослепнуть, я видел только Марину Львовну, еще пару преподавателей и уборщицу тетю Галю. Вернее, я видел весь персонал «Альтер Эго», но спустя четыре года остались только те, которых я перечислил. Штат сократили до минимума, потому что прибыль значительно уменьшилась. Марина Львовна говорит, что это все потому что я перестал давать уроки живописи, но я в это не верю.

Единственные, кто пострадал из-за моей слепоты – не считая меня, конечно, – это мои бабушка и мама. Теперь им никто не помогает в деревне, и чтобы вспахать землю и скосить траву приходится просить соседских мужчин, которым потом надо платить либо водкой, либо деньгами.

Виолетта отводит нового ученика – по голосу это женщина за сорок – к Марине Львовне, а я сажусь и начинаю слушать передачу, посвященную обзору кафе нашего города. Ведущие особенно хвалят заведение под названием «Звездная ночь», где не только вкусная еда, но и прекрасная атмосфера в стиле картин Ван Гога.

Раскрыв в голове карту района, я прикидываю, как пойду от дома до кафе и какие на моем пути могут быть препятствия.

Звякает колокольчик над входом. Я вскакиваю с места, растягиваю губы в улыбке и, стараясь «смотреть» на вошедшего, произношу:

– Добрый день!

– Вы и правда меня не видите… – Тихий женский голос раздается вовсе не в том месте, куда я «смотрю», а чуть левее.

Интонации мне не знакомы, но, возможно, это потому что женщина говорит тихо.

– Простите? – произношу я, не совсем поняв, к чему были ее слова.

– Во вторник я проявила некую бестактность по отношению к вам. Простите. – Голос становится громче, и я его сразу же узнаю – это наша новая ученица, Вера Незнанова. Марина Львовна сразу записала ее в VIP-клиенты, потому что отец девушки – крупный бизнесмен.

Шуршит пакет – Вера ставит что-то передо мной. Запах кофе и шоколада ударяет мне в нос.

– Это вам. Извинения, – застенчиво произносит девушка.

– За что? – Я прекрасно ее понимаю, но зачем-то включаю дурака. Наверно, потому что ненавижу, когда люди делают акцент на моей неполноценности.

– За мою бестактность в тот день… Простите.