Князь Немертвый

– Запомни, у тебя есть только два выхода, – добавил князь, наблюдая, как я нервно расстёгиваю пуговицу за пуговицей.

– Либо я становлюсь вашей ассистенткой, либо попадаю в подвал и превращаюсь в корм для вампиров. Я запомнила, – раздраженно произнесла я.

– Умница. Память у тебя хорошая.

Расправившись с пуговицами, я скинула пальто на пол и поспешила к лестнице, на ходу бросив Данияру:

– Сожги всю мою одежду, на которой есть кровь.

– Привыкай, Софья! – сказал мне вслед князь. – Что бы ты не выбрала, крови теперь в твоей жизни будет много.

Несмотря на усталость, уснуть у меня не получилось. Слишком сильным было потрясение и слишком много мыслей кружило у меня в голове, чтобы быстро заснуть. Ко всему прочему мой желудок решил вспомнить, что он так и не поужинал, и посему уснуть стало еще сложнее.

Когда за окном начало светать, я сдалась и, покинув нагретую постель, отправилась на кухню в надежде найти там что-нибудь съестное.

Проходя мимо гостиной, дверь в которую была приоткрыта, я услышала тихие голоса князя и Данияра.

– Я думаю, Софья еще слишком юна, – произнес Данияр. – Людмиле было восемнадцать, когда она заняла эту должность.

– И что с ней стало? – хмыкнул князь. – Глупая девчонка, все учение прошло мимо нее.

– Она влюбилась.

– Людмила была слишком эмоциональной. Эта не такая. Видел ее реакцию на казнь? Она даже не пикнула.

– Возможно, она просто была шокирована.

– Да, она испугалась, – кивнул князь, глядя на почти потухшее пламя в камине, – но она почти никак это не продемонстрировала. Ею не движут эмоции. Я знаю это, ведь у нее такая же аура, как и у меня.

– Тогда вам следует опасаться, что она пойдет наперекор вам и выберет второй вариант.

Князь на мгновение задумался. Вытянув бледную ладонь с тонкими длинными пальцами, он поднес ее к свече на столе и некоторое время подержал над пламенем.

Наконец он убрал ладонь от пламени, сжал ее в кулак и значительно тише произнес:

– Она нужна мне. Я так долго искал ее, что ни за что не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Даже если она сама захочет причинить себе вред, я буду умолять ее не делать этого. Посулю все сокровища мира, сделаю все, что она захочет, только пусть живет.