Фанзолушка

Всегда будут люди вроде присоски, мужчины из столовой, автора блога «СтрелокПовстанцев». Сквозь их громкие крики ничего не слышно. Но будут также и люди вроде собеседника на другом конце телефона, шепчущие тихо, но уверенно. Люди, ради которых я подписывал контракт. Потому что знаю, каково это. «Звездная россыпь» была рядом со мной, когда не было ни дурацких родителей, ни дурацких друзей. Поэтому я взялся за эту работу. Потому что я фанат.

– Я поеду на конвент, – говорю я.

Марк отрывает взгляд от «блэкберри».

– Правда?

– Я только что это сказал.

Он встает.

– Замечательно! Рад это слышать.

Я поднимаю руку.

– При одном условии.

Он снова садится.

– Конечно. Ты уверен, что условие только одно, не два, не три? – Он смотрит на потолок, почти закатывая глаза. – Ну и что же это?

Вот оно. Целься. Пли.

– Я хочу помогать жюри на конкурсе косплееров. Не просто быть звездой экрана, позирующей перед фотокамерой. Я хочу быть частью фэндома.

– Частью чего? Фэндома? – На идеально гладком лбу папы проступают мельчайшие морщины – верный знак того, что его переполняют эмоции.

– Пожалуйста, всего один раз. Чтобы показать, что я один из них.

– Но ведь это не так.

Я поджимаю губы.

– Я же все равно там буду. Мы могли бы сделать это популярным.

Марк ерзает в кресле, явно что-то подсчитывает в уме. Опустится ли Крис Пайн до того, чтобы судить конкурс костюмов? А Крис Эванс? А Крис Хемсворт?

– Это будет непросто, – говорит он наконец.

– Но если ты позволишь мне…

Он поднимает палец, останавливая меня.

– Думаю, это может сработать. А «ЭкселсиКон» наверняка будет рад согласиться на это. – Он делает еще глоток пива. – Да, полагаю, мы можем сделать из этого рекламу. Держать тебя на первом плане, у всех на виду. Ты гений.

Мне не нравится хитрое, расчетливое выражение, медленно проявляющееся на его лице. Что он придумает? Не уверен, что хочу это знать. Однако он не сказал «нет». В кои-то веки я победил.

– Спасибо.

Долю секунды мне очень хочется добавить «папа».

Элль

Не помню, когда я наконец уснула после последнего сообщения, но точно знаю, когда я проснулась.

– Даниэлль, – орет мачеха, сдирая с меня одеяло, – вставай!

Я бормочу что-то невнятное и морщусь, потому что она направляет фонарик мне в лицо.

Сильный дождь хлещет в окно, молния зигзагами пронзает небо. Я кошусь на часы, но в темноте их не видно. Наверное, шторм оборвал провода.