Тайны Парижа

– Итак, я должен драться?

– Конечно, если вы не захотите носить на щеке прикосновение генеральской перчатки, да притом вам, наверное, не улыбается драться с шестью членами общества «Друзей шпаги»?

– О, какая низость! – прошептал Гонтран вне себя.

– Мой бедный друг, – сказал полковник сочувственно, – вы еще недостаточно закалены и придаете слишком много значения предрассудкам. Но это пройдет со временем, будьте уверены.

Гонтран не отвечал; он опустил глаза, как преступник, выслушивающий свой смертный приговор.

– Теперь, мой дорогой друг, – продолжал полковник, – если вы захотите выслушать меня, то ляжете в постель и заснете, предоставив мне разбудить вас. Я выберу шпаги и закажу карету. Доброй ночи, прощайте.

И полковник вышел, продолжая напевать арию. Гонтран долго не мог прийти в себя. Наконец, он понял весь ужас ассоциации, в которую он вступил из-за желания обладать Леоной; теперь он понял, что вместо свободного человека он сделался навеки рабом и орудием в руках своих сообщников.

Когда маркиз вошел в свою комнату, то застал в ней Леону, взволнованную и грустно улыбавшуюся ему.

– О, Боже мой! – сказала она. – Что с вами? Отчего в так бледны?

– Сегодня, – сказал он сухо, – настал день расплаты.

– Расплаты? – спросила она с удивлением.

– Да, сегодня я расплачиваюсь за вашу любовь, – сказал он с судорожной улыбкой. – До сих пор я только наслаждался.

И, повернувшись спиной к пораженной Леоне, он повалился на кушетку, решившись заснуть одетым.

Гонтран просыпался несколько раз и снова засыпал; наконец на рассвете полковник постучал в дверь. Гонтран вскочил, сразу все вспомнил и пришел в ужас и от самого себя, и от той роли, которую он играл. Он решил:

– Я дам себя убить… это справедливее… Затем Гонтран открыл дверь полковнику.

– Как! – удивился тот.

Гонтран пожал плечами.

– Я забыл раздеться, – сказал он.

– Глупо, друг мой. Смотрите, вы бледны, ваши нервы напряжены. Это может дорого обойтись вам.

– Э! Не все ли равно?

– Ну, – флегматично заметил полковник, – это не в наших интересах.

Затем он прибавил мягче, почти дружески:

– Друг мой, когда джентльмен идет на дуэль, то он собирается на нее, как на бал, и надевает праздничное платье.