Тайны Парижа

– В таком случае, милостивый сударь, – отвечал незнакомец, бледный, как мертвец, – до завтра, ровно в семь часов, за Ботаническим садом. Я оскорблен и выбираю шпагу.

Затем, бросив визитную карточку к ногам генерала, он взял под руку человека с орденом и вышел из фойе.

Генерал поднял карточку, даже не взглянув на нее, и побежал к д'Асти.

– Шевалье, – сказал он, – я дерусь завтра утром, в семь часов, на шпагах; бой будет насмерть. Вы мой секундант. Не расспрашивайте меня и ни о чем не старайтесь узнать.

Пусть эта страшная тайна останется между мной и моим противником.

Генерал де Рювиньи взглянул на карточку своего противника и прочитал: «Маркиз Гонтран де Ласи».

– Гонтран де Ласи! – вскричал он. – Сын лучшего моего друга, сын человека, спасшего меня три раза от смерти. Ах!..

Генерал зашатался, как человек, которого поразил удар грома, и оперся на д'Асти, чтобы не упасть.

– Пойдемте, – прошептал он хрипло, – пойдемте… Я боюсь сойти с ума!

XVII

В то время, как генерал уходил из театра под руку с шевалье д'Асти, Гонтран де Ласи – это действительно был он – тоже вышел из театра в сопровождении полковника Леона, которого читатель, без сомнения, уже узнал.

Они направились по улицам Сент и Парадиз к отелю, находившемуся на углу площади Бонапарт.

Гонтран вошел в комфортабельное помещение в нижнем этаже, где он с утра поселился вместе с Леоной, и прошел в залу, примыкавшую к спальне. Гонтран был бледен, глаза его лихорадочно блестели.

Полковник, наоборот, был холоден и спокоен, как человек, вполне довольный собою. Он даже насвистывал сквозь зубы финал из последнего акта «Семирамиды».

– Полковник, – сказал де Ласи, бросаясь на оттоманку, – понимаете ли вы, что мы сделали подлость!

– Это несчастное совпадение!..

И полковник спокойно пожал плечами.

– Убить его, – продолжал Гонтран, – разве это не значит оскорбить память моего отца?

– Согласен! Но разве вы не замечали, – холодно продолжал полковник, – что когда возвышенные чувства вмешиваются в прозу нашей жизни, то мы делаем глупости?

– Как это? – спросил Гонтран.

– Дорогой мой, если вы начнете говорить фразы о дружбе, уважении к памяти предков и прочее, то кончится тем, что слезы выступят у вас на глазах; вы расстроите себе нервы, лишитесь сна, завтра рука ваша будет дрожать, в глазах появятся красные круги, и вас убьют. Вот до чего доводит поэзия.

Полковник рассмеялся.