Тайны Парижа

Баронесса чуть не вскрикнула.

– Он дал мне вот это письмо, – докончил солдат, поддерживая ослабевшую Марту, – читайте, сударыня…

Блуждающий взор баронессы упал на подпись на письме, и она снова вскрикнула, но на этот раз от радости… это был его почерк… он не умер.

Дрожащей рукою она распечатала письмо и поспешно прочитала:

«Марта, моя любовь, моя жизнь! Бог не захотел разлучить нас… оставленный умирающим под вражеским огнем, я ожил… плененный арабами, я бежал… Ваша любовь была моим талисманом…

Марта, нежно любимая мною, мне нужно видеть вас, это необходимо, не откажите мне!.

Ваш на всю жизнь Гектор».

XI

В сердце и уме баронессы происходило что-то странное, необъяснимое.

Радость не убила ее, а уничтожила для нее все недавнее прошлое. Настоящая минута была как бы продолжением того часа, когда она в последний раз видела Гектора Лемблена перед его отъездом в Африку. Все промежуточное время как бы исчезло. И брак, и барон, и новое имя, которое она носит теперь, все это она забыла при мысли о.

– Где он, где он?

– Пойдемте! – сказал Мартин, снова взяв ее за руку. – Он внизу, у подножия утеса… Он ждет вас…

Влюбленные слились в объятии. Рыбаки стражник, отошедшие на почтительное расстояние, слышали, как они произносили бессвязные слова, слышали их вздохи и рыдания…

Вдруг наступила ужасная действительность.

– Замужем! – вскричал офицер, и страшная злость прозвучала в его голосе.

Марта опустила голову и вскрикнула.

– Замужем, замужем! – повторял он с горечью. Марта вспомнила, что она уже не мадемуазель де Шастенэ, а баронесса де Рювиньи.

– Ах, – проговорила она, – простите меня, Гектор, простите меня… Но я думала, что лишилась вас навеки.

И Марта с пламенной надеждой подняла глаза к небу.

Гектор Лемблен встал молча и спокойно, как человек, твердо решившийся на что-то.

Ночь была темная. Океан бурлил у подножия скал. Дикое величие местности, отдаленные раскаты грома, свирепый рев волн – все, казалось, хотело окружить мрачной и дикой поэзией последнее свидание двух некогда обрученных.

– Марта, – сказал офицер, – женщине в восемнадцать лет, прекрасной и достойной обожания, как бы ни разбила судьба ее жизнь, все же нельзя отказываться от жизни… Прощайте… забудьте меня…

– Могу ли я жить теперь! – вскричала она.