Тайны Парижа

– Вы так добры, что весь свет должен любить вас. Марта ошиблась, услышав эти слова: она подумала, что Мартин хочет просить оказать ему какую-нибудь важную услугу, и вздохнула свободно.

– У меня есть отец и сестра, – сказала баронесса, не беря своей руки из рук стражника.

– Неужели только эти два существа и любят вас? – спросил он.

– Мой муж… – пробормотала она.

– А еще? Марта вздрогнула.

– Больше никто, – вздохнув, ответила она.

– Сударыня, – прошептал Мартин, все сильнее волнуясь, – я не более как бедняк, но вы были добры к моим детям, как наша святая покровительница Дева Мария, и я убью, как собаку, того, кто не окажет вам должного почтения, но зато я буду нем, как могила, если вам нужен преданный друг.

Марта пожала руку Мартина.

– Друг мой, – сказала она, – у вас благородное сердце, и если бы я нуждалась в поверенном, то, конечно, выбрала бы вас. Но, – прибавила она разбитым голосом, – у меня нет более тайн…

– Сударыня, – умолял стражник, – именем Неба молю вас, скажите мне правду! Любили ли вы когда-нибудь?

При этих словах Марта задрожала, подобно сухим листьям, гонимым осенним ветром.

– Ах, молчите, молчите! – прошептала она взволнованным голосом. – Молчите!

– Радость не убивает, сударыня.

У Марты закружилась голова.

– Радость… – сказала она, задрожав. – Для меня нет более радости.

– Может быть.

Госпожа де Рювиньи, вероятно, забыла, что имеет в качестве поверенного бедного стражника, или же слепо и безгранично верила ему; как бы то ни было, но только она прошептала:

– Он умер.

– Умер, говорите вы? – перебил ее Мартин, вдруг отчасти угадавший правду.

– В Африке… на войне, – сказала Марта чуть слышно.

– Сударыня, – пробормотал Мартин, – я был солдатом и, как видите, жив, не правда ли?

– Да, – сказала она с грустью, – ну, так что же?

– Ну, и меня приняли за мертвого на поле битвы и известили семью о моей смерти. Сестры и братья носили траур по мне, а сельский священник отслужил мессу за упокой моей души.

– О, Боже! – прошептала Марта.

– Надейтесь, – сказал Мартин, – надейтесь, сударыня…

И затем он поспешно прибавил:

– Лодка, только что приехавшая сюда…

Марта задрожала и чуть не лишилась чувств. Кровь остановилась у нее в жилах, холодный пот выступил на лбу.

– В этой лодке, – продолжал Мартин, – приехали двое…

У Марты закружилась голова.

– Мужайтесь, сударыня, мужайтесь! – бормотал надсмотрщик, – не дрожите так… один из них офицер.