Тайны Парижа

А так как она владеет моею тайной, то предоставим ее судьбе.

Слова эти сопровождались усмешкой, в которой можно было прочесть приговор флорентинке, приговор безапелляционный и неумолимый, как судьба, роль которой играл этот человек.

X

Вот что произошло вечером в день бегства Леоны. Из улицы Порт-Магон флорентинка в сопровождении полковника отправилась на улицу Шоссе д'Антэн, в квартирку, убранную со вкусом, окна которой выходили в большой сад. Во дворе к услугам молодой женщины стояла заложенная карета.

– Вы выедете вечером, – сказал ей полковник, – и в карете. Нужно избегать встречи с Гонтраном до тех пор, пока не разыграется наша комедия. Все зависит от ее постановки. Вечером вы поедете в Оперу, закрыв лицо вуалью, чтобы вас не узнали. Вот билет от ложи, которая находится в бельэтаже у самой авансцены, так что публика почти не заметит вас; ложа де Верна напротив вашей.

– Хорошо, – сказала Леона, – понимаю. Если ложа пуста, я не сниму вуали; если же в ней кто-нибудь будет…

– Нет, – возразил полковник, – как раз наоборот.

– А! Превосходно, поняла… он узнает, что это я…

– Именно.

– И его любопытство будет возбуждено.

– Вы угадали.

– Итак, – добавила флорентинка, – от любопытства до любви, от любви… до безумия…

– Только один шаг, – подсказал полковник.

Он оставил Леону в ее новом жилище, советуя ей надеть в Оперу все черное – цвет, наиболее оттенявший ее ослепительную красоту, а сам отправился на улицу Виктуар.

Так как де Берн был у полковника, то последний должен был отплатить ему визит.

Накануне, как известно, он всадил пулю в шею шевалье д'Асти и сам был слегка ранен в бок; но рана его была настолько легка, что он считал излишним ложиться в постель; одевшись по-домашнему и полулежа на оттоманке в курительной комнате, он разговаривал со своими двумя новыми приятелями, когда вошел полковник.

– А! Это вы! – приветствовал его хозяин.

– Да, сегодня утром, – ответил полковник, – жизнь его вне опасности, но выздоровление его затянется надолго.

– Тем хуже!

– А как другой? – спросил де Берн одного из своих друзей.

– Ах! – ответил тот. – Рана шевалье настолько тяжела, что врач ни за что не отвечает. Шея прострелена.

– Без сомнения, раненый – один из ваших друзей? – с простодушным видом спросил полковник.

– Увы! Нет.