Тайны Парижа

Чего вы требуете от нас?

– Я хочу найти Леону.

– Леону! – вскричал полковник, глубоко изумленный. – Что же случилось с нею такое?

– Не знаю.

– Хорошо! Через двадцать четыре часа, – сказал, провожая маркиза де Ласи, полковник, – вы узнаете, где находится Леона.

Когда Гонтран ушел, полковник задумался. Наступала ночь; небо было туманно, как часто бывает в Париже. Этот человек, с сверкающим и глубоким взором, с облысевшей головой, с лицом, носившим неизгладимые следы бурно проведенной жизни, страстей и мучившего его честолюбия, вдруг вскочил и начал ходить из угла в угол по комнате.

В это время он был как бы величественным олицетворением зла, ни перед чем не останавливающегося для достижения своих целей, каковы бы они ни были.

– Бедная Леона! – прошептал он. – Она одна храбрее всех этих пошлых глупцов, которых я соединил в общество. Один только я храбр в нашей ассоциации, созданной мною и ради моих же выгод.

Он с презрением пожал плечами.

– Дурачье! – прошептал он. – Я вам всем служил, буду еще вам служить, и вы забудете надолго, что вы – мои рабы; но настанет час свести счеты, и тогда мы посмотрим, кто был слепым орудием – я или вы? Благодаря вашим порокам и вашему социальному положению я держу всех вас в своих руках; я держу вас в руках благодаря вашим преступлениям; да, вы в моей власти, и никто из вас не посмеет изменить мне, тогда как я… О, я! Как только я захочу, я порву с вами связь и пойду искать на другом краю света власти и счастья, которых уже никто не сможет отнять у меня.

Он замолчал.

– Странная судьба! – вскричал он. – Сам сатана засмеялся бы, если бы узнал, что я совершаю все эти преступления и поднимаю всю эту грязь единственно для того, чтобы обогатить существо, которое люблю, как только может отец любить своего ребенка.

При последних словах постоянное выражение жестокости на лице этого человека исчезло, и слезы умиления показались на глазах у лютого зверя.

– О, сын мой! – воскликнул он горячо и с чувством чисто материнской нежности.

Но все это произошло быстрее молнии. Отец исчез, снова уступив место бандиту, жестокому и надменному.

– Бедная Леона, – сказал он насмешливо, – как жаль, что она владеет моею тайной. Мне нравится ее порочность, но такая женщина, как она, слишком опасна, если ее не держать в руках. Любовь, гордость, страх смерти, боязнь общественного мнения – ей все это нипочем… она ничего не боится. Ах! Если бы она была матерью!.. Но у нее нет ребенка.