Тайны Парижа

– Кого искала я? Мужа богатого, с громким именем, сильным характером, с высоким общественным положением, которое дало бы мне высокое положение в обществе. У Монгори триста тысяч ливров годового дохода; он – маркиз, был посланником, а если будет политический переворот, то сделается министром. О таком муже я мечтала всегда… зрелый возраст, большое состояние, это не то, что молодые люди, которые будут играть в клубах и развлекаться за спиною своей жены.

– Ну что же, моя милая? – спросил маркиз, видя, что Маргарита молчит.

Она взглянула на него с самым невинным видом.

– Я думаю, – сказала она, – что избираемая вами женщина будет требовательна.

– Вы думаете?

Маргарита продолжала делать вид, что она думает, будто Монгори спрашивает только ее совета.

– Значит, вы не находите меня старым? Вы думаете, что молодая женщина не соскучится в Монгори?

– Летом – нет, – решительно ответила Маргарита. Таким образом, мадемуазель де Пон ставила первое условие своего вступления в брак.

– Я не буду держать свою молодую жену всю зиму в Монгори, – сказал маркиз.

– Позвольте, – спросила его с самым невинным видом Маргарита, – может маркиза де Монгори рассчитывать открыть зимою свой салон, иметь ложу в Опере и в Comedie Francaise, быть патронессой в нескольких филантропических обществах и показываться иногда на Лоншане?

Маргарита де Пон сказала это с такою обольстительной улыбкой, что у Монгори потемнело в глазах. Он понял, что ему придется отдать скипетр повелителя на первых же порах в эти прекрасные ручки.

– Значит, вы мне советуете жениться? – спросил он.

– Почему бы и нет?

– Ваш отец разделяет ваше мнение.

– Мой отец?..

– Я только что от него.

– Разве вы не охотились вместе с ним сегодня утром?

– Нет.

Лицо мадемуазель де Пон все еще сохраняло выражение искреннего удивления.

– А! Вы только что видели моего отца.

– Да, моя дорогая, и он сообщил мне кое-что.

– В самом деле? – спросила она, притворяясь удивленной.

– Он думает выдать вас замуж.

– Меня? Вот странная мысль!

– А что, разве время уже прошло? – спросил де Монгори, улыбаясь.

– О! – вздохнула она, – я уже старуха… Мне скоро минет двадцать лет!

Улыбка и взгляд, сопровождавшие эти слова, были бы достойны Селимены. Де Монгори галантно склонился на колени перед Маргаритой, взял ее руку и поднес ее к губам. Маргарита не отняла руки.