Маргарита Валуа: Прелестная ювелирша. Любовница короля Наваррского

Пибрак снял, и игра началась.

XIII

Незадолго перед тем, как король уселся в своем кабинете за игру, его сестра Маргарита Валуа заканчивала свой бальный туалет при помощи прелестной камеристки, белокурой, словно мадонна, и остроумной, словно чертенок. Одевая свою госпожу, Нанси (так звали камеристку) непрерывно болтала. Но на этот раз шутки и злые выпады девушки насчет видных придворных персонажей не были в состоянии рассеять грусть юной принцессы. Что же было такое с Маргаритой? Какой неисполненный каприз, какая неприятность могли омрачить ее очаровательное личико? Разве не была она красивейшей из красавиц, разве сам пресыщенный нечестивец Дон Жуан не избрал бы ее своим идеалом? Но напрасно старалась Нанси – ничто не могло вызвать улыбку на лице принцессы, ничто не могло пробудить ее из ее грустной апатии.

– Если бы герцог Гиз был здесь, – сказала она, – он нашел бы, что ваше высочество еще красивее, чем всегда.

– Да молчи ты, Нанси! – испуганно шепнула Маргарита.

– Ну вот! – сказала Нанси. – Разве запрещено упоминать имя герцога?

– Да говорю тебе: молчи! – окончательно перепугалась принцесса. – В Лувре и у стен имеются уши!

– Но королева-мать уже на балу, так как посланник приехал, а раз королевы нет, то можно смело говорить о герцоге!

– Герцог уехал, – вздыхая, сказала Маргарита. – Он в Нанси.

– Но оттуда только три дня пути!

– Увы, герцог не вернется…

– Вот еще!

– Да разве ты не знаешь, что в Лувре жизнь герцога не была в безопасности? Однажды, когда герцог уходил от меня, к нему в тайном коридоре подошел какой-то замаскированный незнакомец и прямо сказал ему, что я предназначена в жены Генриху Наваррскому и что наша взаимная любовь с герцогом служит слишком большой помехой, чтобы его, герцога, не устранили с пути. Когда же герцог выразил сомнение, чтобы принц Наваррский был способен на убийство из-за угла, замаскированный незнакомец решительно заявил, что убийцы будут подосланы не принцем Наваррским, а другим человеком; но имя последнего незнакомец отказался назвать, заявив, что «бывают имена, которые приносят несчастье уже тем, что их произносят вслух»! Герцог не хотел уезжать, ему это казалось позорной трусостью, но я до тех пор умоляла его скрыться, пока он не согласился.