Маргарита Валуа: Прелестная ювелирша. Любовница короля Наваррского

 – Ах, Анри, как поздно явились вы сегодня!

Товарищ Амори де Ноэ очутился в очаровательном гнездышке, именовавшемся молельней, но служившем в те времена будуаром. Алебастровая лампа излучала таинственный свет, освещая итальянские картины, флорентийскую бронзу, огромный восточный ковер и дубовую мебель двойной резьбы. В одно из этих дубовых кресел и села фея этого жилища, предусмотрительно убрав шелковую лестницу и закрыв окно. Молодой человек встал около нее на колени и взял ее руки в свои.

Это была женщина лет двадцати четырех, белокурая, словно мадонна Рафаэля, и белая, словно лилия, – северный цветок, пересаженный под пламенное южное небо, голубоглазый демон с иронической, насмешливой улыбкой нежных уст.

Эту женщину звали Диана-Коризандра д'Андуэн, графиня де Граммон.

– Диана, дорогая моя Диана, – прошептал юноша, целуя белые надушенные руки графини. – Почему вы так сурово сдвигаете свои милые брови и так укоризненно смотрите на меня?

– Но подумай сам, Анри, – улыбаясь, ответила она, – ведь теперь уже почти два часа!

– Это правда, любовь моя.

Ноэ попадет от меня за это: он вечно заставляет меня дожидаться его.

– Ты вовсе не думаешь, Анри, о том, что теперь у нас июль месяц, когда в три часа делается уже совершенно светло, – продолжала молодая женщина, сопровождая свои слова нежным взглядом. – Ну подумай только, возлюбленный мой, ведь я погибну, если тебя встретят на заре в окрестностях Бомануара!.. Он убьет меня! – шепотом прибавила она. – Да и тебя он тоже не пощадит.

Ведь если у него явится хоть малейшее подозрение, он не задумается убить тебя, хотя бы ты был тысячу раз принцем!

– Ты забываешь, Диана, что нам покровительствует божок всех влюбленных, – с улыбкой ответил Анри и продолжал, как бы подчиняясь внезапному приливу грусти: – Бедная Диана! Так ты не знаешь, что я пришел проститься с тобой по крайней мере на целый месяц?

– Проститься? Да ты с ума сошел, Анри!

– Увы, нет, дорогой друг мой, я уезжаю. Мать желает, чтобы я отправился в Париж ко французскому двору…

– О, не езди туда, Анри, не езди! – с ужасом воскликнула графиня.

 – Ведь ты – гугенот, мой дорогой принц, и с тобой там случится что-нибудь дурное!

– Глупенькая! – ответил Генрих Наваррский. – Не бойтесь, ведь я еду в Париж инкогнито. Зачем – этого я не знаю. Завтра королева-мать вручит мне запечатанное письмо с инструкциями, но вскрыть его я имею право лишь в Париже!

– Все это крайне странно, – с задумчивым видом сказала графиня.