Бал жертв

– Потому что Лукреция его увидит или услышит.

Добрый Сюльпис покачал головой.

– Мне сдается, что бедная сестра уже не думает о графе Анри.

– Ты полагаешь?

– Я полагаю, что у нее много других несчастий после этого…

– Мы утешим ее, как умеем… Все проходит наконец.

Когда они дошли до маленькой лестницы, которая вела в три отдельные комнаты, фермерша прибавила:

– Только бы отец твой не вздумал проводить этих господ…

– Что же за беда?

– И войти в комнату, где Лукреция.

Сюльпис замер.

– Боюсь, как бы он ее не убил! – прошептал юноша.

– Нет, нет! – с твердостью возразила мадам Брюле. – Он прежде должен убить меня, не бойся…

Они тихо вошли в комнату, где оставили Лукрецию. Бедная нищая, закутавшись в одеяло, начала согреваться. Она взглянула на мать и брата с кроткой и печальной улыбкой.

– Ах, – сказала она, – как здесь хорошо!

Мать взяла ее голову обеими руками и покрыла поцелуями.

– Мое бедное дитя! – сказала она. – Ты должна остерегаться гнева твоего отца.

– О, да! – вздрогнув, отвечала Лукреция.

– Я его подготовлю. Но сегодня он несколько разгорячен, – сказал Сюльпис.

Девушка опять вздрогнула.

– Да, – поспешно сказала матушка Брюле, – он ужинал с гостями.

– На ферме гости?

– Офицеры, охотники.

– А граф Анри с ними?

При этом вопросе фермерша побледнела, как мертвец, но Лукреция начала улыбаться.

– Не бойтесь, – сказала она, – я воротилась не для него. Слава Богу, я страдаю не от этого.

Мадам Брюле вскрикнула от радости.

– Тем лучше, – сказала она, – если ты страдаешь от чего-нибудь другого; мы так усердно будем молиться Богу, что Он вылечит тебя.

– Бедная матушка! – отвечала Лукреция.

– Согрелась ли ты, дитя мое? – спросила фермерша.

– Согрелась, матушка.

– Ты поела?

– Да, я уже не голодна, но сейчас мне хочется заснуть, я так устала!

– Поспи, дорогое дитя, и какой шум ни услышишь, не выходи; я так боюсь гнева твоего отца!

Сюльпис и фермерша плотнее закутали Лукрецию одеялом, нежно поцеловали и вышли.

– Что скажет Заяц, когда придет спать, – заметила фермерша, – ведь мы в его комнату положили Лукрецию?

– Не бойтесь, матушка, – отвечал Сюльпис, – Заяц никогда не ночует на ферме, он до утра расставляет капканы. Когда он воротится, я уже встану и не пущу его сюда.

– Он сразу выдаст сестру. Этот ребенок такой злой!

– Да, но у меня кулаки крепки – не бойтесь!

Фермерша и Сюльпис наскоро приготовили две комнаты.