Бал жертв

– Моими любовными интригами?

– А то как же?

– Ах вот вы как считаете?! – задыхаясь от бешенства, прошептал Баррас.

– Ведь вы ушли с бала под руку с Марион.

– Это правда.

– Что же в этом удивительного в самом деле, что гражданин директор увлекся на несколько часов прелестной цветочницей? И увел он ее в таинственное убежище. Думаю, вы понимаете, что полиция не станет беспокоиться из-за такой безделицы.

– О! Ну а в конце-то концов…

– Когда же полиция займется вами и нами, мы, возможно, уже поймем друг друга.

– Но кто же вы?

– Вы это узнаете после.

– И вы меня везете в Париж?

– Да.

– Для чего?

– Мы везем вас на бал, потому что мои друзья и я рассудили, – сказал с насмешкой Каднэ, – что нам следует вознаградить вас за лишение.

– Милостивый, государь, – надменно сказал Баррас, – вы уже сегодня наговорили мне довольно много пошлых шуток.

– Я никогда не шучу. Мы везем вас на бал – это чистая правда.

Баррас погрузился в свирепое молчание, и люди в масках больше не старались его разговорить.

Лошади скакали во весь опор. За полтора часа они проехали расстояние, отделяющее Гробуа от Парижа. Карета остановилась у Шарантонской заставы.

– Гражданин директор, – сказал Каднэ, – будьте так любезны, назовите себя с улыбкой начальнику поста и не будьте так безрассудны, чтобы звать его на помощь, потому что вы умрете прежде, чем он отворит дверцу.

Баррас был храбр, но он рассудил, что подвергаться верной смерти совершенно бесполезно, и назвал себя офицерам поста, которые, приметив женщину в карете, переглянулись, улыбаясь, и подумали, что директор едет на любовное свидание.

Карета поехала дальше и остановилась на том месте, где раньше была Бастилия.

– Приехали? – спросил Баррас.

– Нет еще.

– Зачем же мы остановились здесь?

– Чтобы исполнить небольшую формальность.

Каднэ вынул из кармана носовой платок.

– Вам надо завязать глаза.

– Но…

– Если только, – холодно прибавил Каднэ, – вы не предпочитаете ночевать в Сене, куда мы отнесем тело, если будем вынуждены превратить вас в труп.

Баррас дал завязать себе глаза, и карета продолжала путь; она ехала еще с час по неровной мостовой тогдашнего Парижа, потом Баррас услыхал звук, позволивший понять, что карета въехала под свод; через минуту экипаж остановился, тогда Каднэ взял Барраса за руку и заставил его выйти.

– Мы приехали, – сказал он.