Нервные люди

Выхожу я с утра по обыкновению из подъезда и слышу, что кто-то скулит навроде. Вроде по голосу, как Бобик наш дворовый. Но нет, Бобик – вон он вдалеке с дерева кошку за хвост стащить пытается. И вполне себе жизнью своей довольный. А стон все усиливается, уже на вой стало немного похоже. Тут меня совсем любопытство разобрало. Завернул я тогда на звук за угол дома и пошел в сторону детской площадки. Смотрю, а там, между грибком и качелями, стоит Пахомыч на коленях, держит себя руками за редкую бороду, и сам при этом словно маятник лицом на восток раскачивается.

Я уж было тихонечко отступил, не желая мешать молитвенному процессу, как до меня долетело:

– Тысяча рублей, что одна копеечка…

«Странная молитва какая-то», – подумалось мне. Потом услышал обрывки какой-то фразы – «…вот беда, вот беда…». При этом Пахомыч горстями захватывал песок вперемешку с листвой и, растопырив свои корявые пальцы, словно просеивал сквозь них содержимое.

– Неужели сбрендил старик на почве своей неумной тяги к прекрасному? – Рука моя непроизвольно потянулась к телефону. – Хотя нет, это вряд ли, не тот он человек. Скорее всего, он просто интенсивно ищет что-то.

– Что стряслось, Пахомыч, на тебе аж лицо отсутствует? – Не стал я больше уже медлить со вмешательством.

– Попа, – нечленораздельно промычал он в ответ, посмотрев на меня своим мутным взглядом.

– Попа как раз у тебя на месте, только, правда, в песке вся. Хочешь, помогу подняться? – В ответ он с отрицанием замотал головой.

– По – па… ты…

– Ну как знаешь, вот только обзываться не надо, ладно? …

Наконец ему удалось сформулировать мысль:

– По…пал … Ты…сяча целая, двумя… пятисотенными. Только утром были еще тут. – Он указал дрожащим перстом на карман своего пиджака – а сейчас хвать – и пусто. Где-то здесь обронил, а, может, и не здесь. Что это… делается скажи мне, а? – опустил он беспомощно свои сухие плечи.

– Да ладно, – говорю, – не убивайся ты так, может, найдется еще.

– Тебе легко говорииить, – всхлипнул он. – Тысяча рублей, двумя пятисотенными, новенькими. Собирался сегодня на срочный вклад отнести. Ох, вчера, вчера еще надо было.

Тогда я решил по его принципу действовать – гарантированно затронуть, так сказать, тайные струны его романтической души.

– Оглянись по сторонам, старче, – продекламировал я торжественным тоном католического проповедника из какого-то исторического фильма, что мельком смотрел на днях.