Подземелье ведьм

Можешь перестать со мной разговаривать, можешь отречься, можешь выгнать, как выгнала папу, – Эйрин, погружённая в свою боль, не обратила внимания, как лицо её матери превратилось в каменную маску, а в синих глубоких глазах застыло выражение абсолютной обречённости, – я всё равно их не брошу.

– Закончила? – произнесла Вендела тихим голосом, почти шёпотом, так несвойственным гордой и властной жрице.

Эйрин посмотрела на мать, и ей почудилось, как между ними в который раз вырастает стена отчуждения. Она устало потёрла глаза и подумала с горечью, что иногда родные люди умудряются быть самыми чужими и незнакомыми – именно так она чувствовала себя с самого раннего детства – чужая незнакомка для собственной матери, для которой этот круг семи и мифические проблемы, высосанные из пальца, были важнее неё.

– Я их не отдам, – ещё раз повторила Эйрин.

Вендела скользнула рассеянным взглядом по причине ссоры: скорлупа медленно начала идти тонкими трещинками и совсем скоро должна была полностью расколоться.

Теперь уже было поздно уговаривать, требовать, угрожать.

– Не забывай, что иногда отвечать за свои поступки приходится смертью, – женщина быстрым шагом пошла к выходу и, уже у порога, оглянувшись, добавила, – и повезёт, если только своей.

***

В подземелье царил всё тот же полумрак, всё тот же холод. Иногда казалось, что для Регстейна не существует времени, только стареющие старики и растущие дети не давали усомниться в том, что время реально. Вот и сейчас Эйрин улыбнулась одним уголком губ и продолжила укачивать в старой люльке двух своих малышей.

Совсем маленькие, они прекрасно помещались в одной колыбели. Крис раскинул руки в стороны, а Томми свернулся клубком, подтянув колени поближе к груди.

– Жрицы зовут тебя, Эйрин.

У входа в пещеру стояла Вендела. Она смотрела на дочь, но не улыбалась. Она вообще редко улыбалась, а Эйрин и не помнила, когда в последний раз видела мать довольной. Но теперь это было неважно. Она ещё не забыла, как пару дней назад мама уговаривала её выбросить одно из яиц на поверхность.

Обречь кого-то из мальчишек на верную смерть, не важно, от рук ли людей, от палящего солнца или проливных дождей, питающих подземные реки Регстейна. В тот день Эйрин потеряла мать. И та это знала, не могла не знать.

– Я не могу оставить детей, – Эйрин прикоснулась лёгким движением к носику Криса. Столько нежности было в этом касании… Мальчишки, такие маленькие, уже были совершенно разными.