Ульрик

Обычные такие металлические скобки, которые красовались поверх очень необычных зубов.

– Прикус неправильный, – хохотнул Цыган, помешивая уху длинной деревянной ложкой, и зыркнул так, что у Ульрика вспотел копчик. – Меня, кстати, Карлом зовут. Ты можешь Цыганом звать, если хочешь – смешное имя, первый раз такое слышу, но мне нравится.

– Мммм… А я, вроде бы, тебя Цыганом и не называл… – осторожно заметил Ульрик.

– Ну, не называл, так не называл, – покладисто согласился Карл и принялся отвязывать один из маленьких полотняных мешочков, висевших у него на поясе.

В мешочке обнаружилась смесь сушёных трав. Высыпав часть содержимого на ладонь, понюхав и по-кошачьи зажмурившись, Карл выудил из горсти наиболее приглянувшиеся ему травки, растёр между пальцами и ссыпал в котелок. Оставшееся аккуратно вернул в мешочек, который занял прежнее место на поясе. – А ты, значит, Ульрик, – фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение, и Ульрику стало совсем неуютно.

– А ты, значит, мысли читаешь, – парировал он, внутренне готовясь дорого продать свою жизнь.

Ну, или сбежать, если получится. – И прикус у тебя неправильный…

Карл радостно заржал. Он смеялся долго, всхлипывая, запрокидывая голову и хлопая себя ладонями по бёдрам, смеялся до тех пор, пока на глазах у него не выступили слёзы.

– У-ууу-ух, спасибо, – наконец-то выдавил он, переводя дух, – сто лет таких, как ты, не встречал, думал, перевелись уже.

– Это каких это ещё "таких"? – вызверился Ульрик. Он пока не очень понимал, чем вызвал столь бурную реакцию Цыгана, а быть объектом насмешек ему никогда не нравилось.

– Да дурных таких. Дорого он жизнь продаст… – Карл вытер глаза тыльной стороной ладони и улыбнулся. Хорошо улыбнулся. – Убежать бы не получилось, кстати. Нет, не то, чтобы я собирался тебя ловить, – поспешно добавил Карл, увидев округлившиеся глаза Ульрика, – но если бы вдруг собрался, то далеко бы ты не убежал… Даже до леса не добежал бы, я думаю.

Ульрик огляделся. Лес подступал к полянке со всех сторон, до него было самое большее шагов пять-шесть.

– Поняяятно, – задумчиво протянул Ульрик, хотя решительно ничего понятного в сложившейся ситуации не было. От котелка плыл густой запах ухи, голова кружилась.

Карл зачерпнул из котелка, сдул вьющийся над ложкой пар и протянул её Ульрику. Уха обожгла горло, горячим комом рухнула в желудок, на мгновение лишила дыхания и дара речи, а потом по всему телу разлилось блаженное тепло. Ульрик с сожалением протянул ложку обратно.