В постели с миллиардером

Отведя от него взгляд, Татьяна Борисовна молчала некоторое время, после чего спросила:

– И это действительно… только деловое предложение?

– Ну, по обоюдному согласию мы можем выйти за эти рамки, – ответил он, с интересом следя за сменой эмоций на ее лице. – А вы уже желаете этого? – поддразнил Роберт свою воспитательницу.

– Нет, конечно! – возмутилась она.

– И вы даже не спросите, сколько я готов вам заплатить?

– Нет, потому что я не собираюсь…

– Полмиллиона.

– Что?

– Полмиллиона. Не рублей, конечно же, – пояснил Левицкий, наблюдая за ее реакцией и на всякий случай отодвинувшись, чтобы в него не запустили на радостях чем-нибудь ещё.

Татьяна Борисовна, однако, не торопилась выражать своих восторгов по поводу того, что он готов заплатить ей огромные деньги за не такую уж и большую услугу.

– Нанайских тугриков? – уточнила она с иронией и тут уже Роберт почувствовал, что эта женщина перешла грань его терпения. Можно подумать, по всей его внешности было незаметно, что подобные шутки касательно него неуместны.

– Евро, – сказал Роберт холодно и, поднявшись из-за стола, категорично добавил:

– Если вы не согласны – эти деньги получит кто-то другой.

– Мне нужно подумать.

– У меня нет времени на эти жеманства, – отрезал Левицкий, и, опершись ладонями на стол, наклонился к воспиталке, приблизив свое лицо – к ее:

– Или вы соглашаетесь сейчас же, или на этом наше с вами знакомство завершено.

Он ощутил как ее дыхание касается его кожи, когда она после небольшой паузы произнесла на выдохе:

– Что именно я должна делать?

* * *

– Всё для тебя-я! Рассветы и туманы, для тебя-я-я! Моря и океаны-ы!

Голос Михайлова пробивался даже до лифтового холла, в котором я некоторое время расхаживала взад и вперёд, пытаясь уложить в голове то, что произошло со мной сегодня.

Сейчас, когда до меня уже дошёл весь смысл того, во что я вляпалась, и когда рядом не было Роберта, чьё присутствие меня так или иначе выбивало из колеи, стало по-настоящему страшно. И я не могла понять, чего именно боюсь, хотя страх был весьма оправдан. Моя жизнь скромной воспитательницы детского сада вот-вот должна была перевернуться с ног на голову, и дело было совсем не в баснословных деньгах в виде обещанного гонорара. Вернее, не только в них.