В постели с миллиардером

А именно…

– Ты же можешь хотя бы с ней познакомиться, – говорил Петр Левицкий, имея в виду какую-то неизвестную Роберту девицу, являющуюся родственницей старого друга семьи, и по совместительству тем неотёсанным бриллиантом, который он, Роберт, по соображениям дядюшки должен был оценить, а заодно наверняка и приобрести себе в вечную собственность. Только вот проблема – делать этого не собирался категорически.

– Не вижу в этом никакого смысла, – отрезал Роберт, прекрасно зная, что стоит ему только согласиться встретиться с этой тайной жемчужиной, как дядя сделает все, чтобы она повисла ярмом у него на шее, а в придачу к ней появилось ещё и кольцо на безымянном пальце правой руки.

– Значит так, Роберт, – заговорил дядя тем слишком хорошо знакомым Роберту тоном, который он знал с детства и который, определенно, не предвещал ничего хорошего. Хотя его это, в общем-то, давно не волновало. – Я уже не молод и хочу быть уверенным в том, что наше семейное дело будет кому продолжить после тебя.

Левицкие не одно поколение занимались ювелирным мастерством и ты знаешь, сколько сил я в это вложил, а потому имею право…

– Я, если ты об этом забыл, тоже вложил немало, – грубо прервал Роберт эту опостылевшую тираду и резким, нетерпеливым движением, обвел рукой свой кабинет. – Этот офис и вся его обстановка были приобретены на те деньги, что фирма стала приносить после модернизации, которую провел Я! – стукнув ладонью по столу, Роберт порывисто встал на ноги, намереваясь прекратить этот раздражающий и, по большому счету, абсолютно бессмысленный диалог.

Но прежде, чем он успел дойти до двери, в спину ему прилетело то, что заставило Роберта резко остановиться, будучи не в состоянии поверить своим ушам.

– Если ты не женишься в ближайший месяц – я продам свои акции «Аметисту», – голос Петра Сергеевича звучал твердо, даже холодно, отчего Роберта ощутимо передёрнуло.

Он медленно, сделав глубокий вдох, чтобы сдержаться и не сорваться на крик, повернулся к дяде лицом и, чеканя каждое слово, уточнил:

– Ты собираешься продать свою долю нашему главному конкуренту?

– Да.

Какая разница, если семейное дело все равно некому будет продолжить?

Роберт почувствовал, как слепящий гнев застилает глаза, и ноздри, помимо его воли, раздуваются, выдавая едва сдерживаемую ярость. То, что говорил дядя, звучало настолько дико, что он не мог даже представить, что подобное можно говорить всерьез.