Спаси моего сына

Как позже оказывается – зря.

– Со-о-о-онь, я у тебя бутеры стащу из холодильника? – спрашивает моя лучшая подруга Юлька.

Мы с ней вместе с первого класса, и она для меня – лучший психолог и заодно психотерапевт, хотя соответствующего образования у неё нет.

– Да чего ты спрашиваешь? Бери, конечно.

Я отвечаю рассеянно, всё это время безуспешно пытаясь дозвониться до мужа.

«Абонент – не абонент», – вот, что слышу раз за разом, и меня обуревают разные чувства. От жуткой тревоги до безумной злости.

– Так и не взял трубку?

Юлька жуёт бутерброд, я приземляюсь напротив подруги. Если бы её сейчас не было рядом, наверное, я просто бы сошла с ума.

– Неа. Ума не приложу, куда свалил.

– И раньше такого ведь не было?

Качаю головой. Кому, как ни Юльке, известно, что у нас было с Даней до этого момента. Определённо – никаких подобных побегов.

– Понятно. Мужики иногда выдают, ты же понимаешь.

– У этого есть какая-то причина.

– Да кто ж спорит? – передёргивает плечами подруга. – Поэтому готовься – будет серьёзный разговор.

Это я понимаю и так. Хотя бы просто вставлю мозг благоверному, чтобы больше он подобного не вытворял.

– Ладно, давай хоть кинцо какое-нибудь посмотрим, – говорю Юльке и та согласно кивает.

Я успеваю задремать, свернувшись калачиком на полу возле дивана. Подруга тоже сопит рядом. Мы так и не досмотрели какое-то жутко интересное кино.

– Юлька!

Вскакиваю и сонно оглядываюсь, не сразу понимая, где именно нахожусь.

– Что? – хрипло выдыхает она, тоже подрываясь следом за мной.

– А! Это Даня!

В замке поворачивается ключ. Я машинально смотрю на часы на стене – половина двенадцатого. Чёрт! Он никогда не приезжал так поздно, не предупредив заранее, что задержится.

Вскочив, несусь в прихожую. Верниковский уже вошёл и теперь стаскивает обувь. На меня не смотрит, хотя я отчаянно пытаюсь поймать его взгляд. Моё сердце колотится с такой силой, что вот-вот проломит грудную клетку.

– Да-а-ань! – зову тихо, и едва ли не отшатываюсь, стоит только мужу повернуться и посмотреть на меня.

Он бледный, грудь тяжело поднимается и опускается. Мне становится окончательно не по себе.