Его любимая кукла

Что она должна была ответить ему сейчас? Слушаюсь? Конечно, шеф? Как вам будет угодно? Арина не знала, потому сочла за лучшее промолчать.

Павел помог им с Королёвым добраться до машины, где Арина устроилась за рулём, а Роман – рядом на пассажирском сидении. Дождавшись, пока помощник погрузит кресло в багажник минивэна и рассеянно кивнув на его слова, что он едет домой, где и будет их ждать, она пристегнулась и завела двигатель. На Королёва старалась не смотреть, почему-то испытывая неловкость от того, что случилось в ресторане.

Совершенно идиотские мысли, от которых тоже стоило избавиться как можно скорее.

Она отъехала от обочины, взглянула в зеркало заднего вида и, не спросив у босса, куда он желал бы отправиться, просто влилась в поток автомобилей, неспешно ползущих по набережной. Молчание било по нервам, хотя, в любом другом случае, наверное, Арина сочла бы его за благо. Но инстинкт выяснить, насколько глубока была её провинность и понять, что она может сделать, чтобы на неё не сердились, вытравить из себя так и не удавалось.

Включив музыку, еле слышно полившуюся из динамиков в салон, Арина ненадолго успокоилась. Так создавалось впечатление, что они с Королёвым не одни, и что отсутствие хотя бы пары слов, которыми бы они перекинулись с боссом – ерунда.

Но вскоре поняла, что снова начинает испытывать это ужасающее чувство, о котором, как ей казалось, она уже забыла.

– Вы злитесь на меня, Роман Дмитриевич? – не в силах дольше переносить напряжения, поинтересовалась она тихим нейтральным тоном, мысленно чертыхнувшись, когда голос дрогнул, а она не смогла с этим совладать. – Если да, я хотела бы знать, почему.

Злился ли он? Нет. Во всяком случае, не должен был. Но да, черт бы все побрал, он злился. Потому что физически до сих пор чувствовал на себе неприязненный взгляд этого ублюдка, который посмел увести женщину, которую Роман хотел.

– Я хочу кое-что прояснить с вами, Арина, – сказал Королёв, ничего не ответив на ее вопрос. – На случай, если у вас иные представления о нашей сделке.

Он немного помолчал, глядя на плывущие за окном безрадостные городские пейзажи, даже в апреле выглядящие так, словно на дворе лютая зима. Это был суровый северный край, который он в глубине души все же любил.