Его любимая кукла

Это рушит мою теорию о семейных традициях подбирать с улиц всякий нажитый на стороне сброд.

– Прекрати. – Очередной пассаж брата заставил Романа поморщиться. – К тебе никто не относился, как к сброду.

– Ну да, – хмыкнул тот в ответ. – Папашка предпочитал делать вид, что меня вообще нет.

Королёву было нечего ему на это возразить. И исправить отцовские ошибки было не под силу тоже. А все, что делал для Кости он сам – не находило в брате никакого отклика. Ни большая зарплата, ни хорошая должность не заставили того исправиться и стать хоть немного ответственнее.

Он был тем редким человеком, которого Роме не удавалось заставить подчиняться своим правилам. За исключением случаев, когда Косте в очередной раз требовались деньги – единственное, что способно было хоть как-то на него повлиять. Но чем больше Королёв ему давал, тем сильнее ощущал, как вместо благодарности в брате растет неприязнь. И это пугало.

Подавив усталый вздох, Роман отвернулся от Кости. Кинул быстрый взгляд на Арину, все ещё разговаривающую с незнакомцем, и от этого зрелища – другого мужчины рядом с ней – ощутил  неожиданное раздражение.

Разговор с братом словно выпил из него разом все силы и единственное, чего сейчас хотел Королёв – это иметь рядом женщину, которой платил именно за то, чтобы она находилась при нем. А не с кем-то ещё.

Оттолкнувшись от стола, он подъехал к бару, у которого стояли голубки, и, даже не глядя ни на кого из них, сказал приказным тоном:

– Мы уезжаем. Ваш босс-инвалид желает кататься с ветерком, Арина.

Она так глубоко погрузилась в свои воспоминания, порождённые простой беседой со старым знакомым, что даже забыла, где именно находится. И для чего приехала в «Почтовую контору». А самое непростительное – запамятовала, с кем.

Там, в прошлом, она чувствовала себя удивительно легко, пусть всего лишь в мыслях. И оттуда совершенно не хотелось возвращаться в реальность, которая напомнила о себе беспрекословными нотками в голосе Королёва, заставившего Арину своим появлением оборвать беседу на полуслове.

Она снова испуганно вздрогнула и, коротко извинившись перед Михаилом, весь вид которого буквально кричал: «Видишь? Я был прав», кивнула, не в силах произнести ни слова.

В этом всём было что-то чуждое, неправильное, на что Арина пошла исключительно потому, что нуждалась. И ей было необходимо смириться с приказами босса как можно скорее, раз уж на ничего не собиралась менять. И не собиралась делать другого выбора.