Волны идут

Одного взгляда на это лицо – созданное им самим лицо Сирин – было достаточно, чтобы очнуться от хватки страха. И Глеб заговорил – спокойно и ладно, совершенно позабыв о десятке газетных стервятников. Он не видел никого, кроме Сирин, с которой будто и вел свой разговор. Когда он закончил, в душный воздух взметнулись руки, один за другим журналисты озвучивали вопросы, на которые он без труда находил ответы. «А ведь все не так уж плохо», – подумал было Глеб, но потом руку подняла девушка в первом ряду.

– Кристина Сандерс, журнал «СилаСлова». Почему ваша выставка посвящена именно этой теме?

Казалось, широкая улыбка мешала девушке говорить, но все равно не покидала ее далеко не приветливое лицо.

– Дело в том, что в культуре славян меня всегда привлекала их богатая мифология.

– То есть, вы согласны, что ваши скульптуры не вызывают ничего, кроме страха?

– Я этого не говорил, – вздернул брови Глеб.

– Величественные и пугающие, так вы их назвали, – повторила Кристина. – Вы стремитесь вызвать чувство страха у гостей?

– Страха не перед самой скульптурой. Человек может почувствовать себя на месте тех, кто искренне верил в этих существ.

– Получается, вы стремитесь опустить сознание гостя до состояния помешанного на мифологии древнего человека?

Глеб опустил глаза. Его загоняли в тупик. Этого-то он и боялся. И не имел ни малейшего понятия, как противиться такому напору.

– Какую цель вы преследуете, создавая свои скульптуры? – не дождавшись ответа, продолжила Кристина. Во рту у Глеба вдруг пересохло.

– Как и… в любом другом виде искусства, в скульптуре заложен… определенный смысл, который автор… стремится донести до других.

– То есть, если я правильно поняла, вы стремитесь, чтобы ваше субъективное мнение было принято окружающими.

– В каком-то смысле, – ответил Глеб в надежде, что сумел выкрутиться. – Есть ли еще вопросы? – обратился он в зал, но Кристина его опередила.