И только море запомнит

Моргана даже не понимает, к чему подобный вопрос. И только прокрутив его еще раз в своей голове, хмыкает и поджимает губы. Все пронюхает, черт. И кто еще из команды теперь знает, что грозная девка, а за глаза – стерва, позволяет себе гарцевать перед английским пижоном в платье да принимать бокал из его рук?

– Я верю, что это нам поможет. Я хочу закончить вечную дележку территории и вернуть себе то, что принадлежит мне по праву.

Колман кивает, видя, насколько серьезной выглядит Моргана. Ему, как и, впрочем, многим, не по себе, когда в редкие моменты она становится похожей на ту, в честь которой ее когда-то назвали.

Богиня войны. И О’Райли та, кто будет воевать до самого конца.

В рассветный час два корабля покидают порт, в который больше никогда не зайдут.

* * *

«Авантюра» – воистину достойный корабль. Когда-то – часть британского флота под наименованием «Острое лезвие», а ныне – пиратское великолепие, грабящее испанские, а при случае и английские суда. Но вся его яркая история связана с появлением на борту судна Кайджела О’Райли, сначала в качестве матроса, затем и капитана в результате бунта на борту.

Основную славу великолепный бриг получил именно при нынешнем капитане. Любящая роскошь Моргана лелеет свой корабль. Может, и необоснованно. Но для нее «Авантюра» – часть жизни. И многим не понять не то что этой любви, но и почему никто еще не избавился от женщины на корабле.

«Баба на корабле к беде».

«Негоже ступать девице на палубу».

«Потонут к чертям с бабой-то».

Ирландка перекидывает тугую косу за спину, она уверенно сжимает штурвал. Такая же роскошная, как и ее бриг, ряженная в багровое, как и паруса. Все завидуют, видя красавицу, но едва узнают, кто капитан, начинают плеваться ядом.

Эта матросня порой хуже баб. Особенно когда их корыто едва ходит!

Людские пересуды никогда не обходят стороной: «Не женское это дело, войну вести», «Баба должна детей рожать, а не у штурвала стоять». Чушь.

Но никакое великолепие не спасает в шторм.

Неделя плавания при попутном ветре, палящем солнце и полном отсутствии каких-либо судов на горизонте подошла к концу неожиданно резко. Холодные капли срываются с мачт, какие-то долетают до палубы и разбиваются на мельчайшие осколки, какие-то, подхваченные сильным ветром, уносятся прочь и исчезают, сливаясь с сотней других. Шторм – привычное дело. Их в жизни Морганы было много. И, вероятно, будет еще столько же, если не больше.