И только море запомнит

И помните, пока вы на моем корабле, вы под защитой моей, а не короны, – пародируя его надменную манеру, задрав подбородок, произносит капитан, – старайтесь не действовать на нервы моей команде, а то обмочите всю палубу от страха, ребятки поднимут бунт. А милорду не понравится, если в бунте погибну я – единственная его связь с целью.

Она подмечает, как недовольно морщится Спаркс. Кеннет сам вверил ей в распоряжение один из лучших рычагов давления, какие только можно было придумать. Шантаж – дело мерзкое, но действенное.

– И покиньте капитанский мостик, – ей не нужен этот англичанин под носом. – Идите, займитесь делами своими: попишите письмецо или натрите серебро для лорда. Вы захватили с собой серебряные ложки?

– К сожалению, милорд их не нашел, – с надменным лицом хлопнув папкой, парирует Спаркс и все же удовлетворяет ее требование.

Моргана сверлит спину агента Компании, пока он не уходит достаточно далеко, чтобы не услышать:

– Этого зарезать первым, если появится возможность. Прям как свинью ко Дню святого Патрика, – кидает взгляд на квартирмейстера, тот хмурится и согласно кивает, как бы принимая приказ «в исполнение». В Колмане она не сомневается. – Бросьте там за борт вместе с бочкой. Да подорвите. И пусть ошметки кружатся.

Иметь под боком ирландца – все равно что ощущать себя дома.

– Уверены, капитан, что нам не нужно сделать это прямо сейчас? Ост-Индская компания спутала карты своим появлением. Гляньте, как ходит, цуцик, вынюхивает что-то, пес шелудивый.

– Оставь, не к спеху. – Моргана смотрит не моргая, как матросы разворачивают паруса, а люди Кеннета занимают лучшие позиции для контроля ситуации на корабле. Такого наглого вторжения в частную собственность, личную жизнь, внутреннюю кухню не потерпит ни один капитан.

Но чтобы достигнуть цели, иной раз нужно идти на риск. Можно сколько угодно ждать попутного ветра, однако Моргана предпочитает творить возможности и налегать на весла, если уж довелось застрять в штиль.

– Действительно думаешь, что это нам поможет, капитан? – неожиданно интересуется квартирмейстер. – Якшаться с английскими червями. Ты меня извини, но я с такими и облегчиться бы рядом не сел, не то что за стол садиться и вино хлебать, якорь мне в печень.