Алаказам, Питер!

Но спустя несколько шагов вязкий подъём превратился в настоящую каменную лестницу хоть и корявую с выщербленными краями, но всё же не такую сыпучую и скользкую.

– Ты видишь выход? – пыхтел где-то внизу Ваня, который ещё не добрался до твёрдой поверхности.

– Да, тут люк. Помоги отодвинуть.

Ребятам пришлось вытянуться во весь рост, подняв руки, чтобы дотянуться до витиеватых перемычек решётки.

– Не поддаётся. Что-то лежит сверху. Никак не поднять, – чуть не плакала Аля.

– Не реви, сейчас попробую одно заклинание, но не знаю… – Ваня немного сошёл вниз и замер, опустив глаза.

Но Аля решила, что колдовство может и не сработать, а времени особо не было. Она слышала, что их преследователь также был задержан коварным глинистым подъёмом. Он кряхтел и, похоже, ругался на своём языке, поднимаясь наверх. Аля яростно колотила ладонями по резному люку снизу, стараясь столкнуть груз. И, о чудо, преграда сдвинулась, и решётка звякнула, когда по ней в очередной раз ударили.

– Ваня, это ты сделал? – обернулась обрадованная Аля и увидела, как мощная рука викинга сгребает её напарника и утаскивает во мрак. В тот же момент кто-то наверху убрал железную крышку, и к ней протянулись четыре руки. Аля уцепилась за эту возможность, решив, что одна она всё рано не сможет помочь Ване.

– Это высшая награда господина за служение ему, – сказал парень в чёрном балахоне, когда вытаскивал Алю.

– Твоя правда, брат, – подтвердил второй с татуировкой змеи на лице, – Люцифер благосклонен к нам.

– Что вы там нашли? – послышался писклявый голос издалека.

– То, что искали и о чём просили владыку, – отвечал первый, снимая остроконечный капюшон и расплываясь в недоброй улыбке. – Тайный ход и жертвенную деву.

Глава 20

Аля не знала, сколько времени провела без сознания. Сильно болел затылок, конечности не шевелились, так как были намертво привязаны. По всему телу шёл пронизывающий холод.

Её окружали едва различимые в темноте размазанные силуэты, не то людей, не то призраков, в чёрных плащах с капюшонами. Тяжело было понять, сколько их, в тот момент казалось, что не менее двадцати.