Опасное влечение

Да я лучше умру, чем причиню маме такую боль. Буду молчать до последнего…

– Но сейчас Бонни бодренькая! – заметила мама. – Ох, как же им весело втроём. Ты и Оксанку привезла. У Марины, наверное, новый бойфренд?

– В точку.

– Непутёвая девица! Хорошенькая, а мозгов – чайная ложечка. Давно бы нашла нормального мужика, что она их перебирает? Поистаскается, потом вообще никто её не возьмёт! Доченька, а у нас как дела? Какие новости от нашего прекрасного принца? Что говорит Алекс? Когда приезжает? Как думаешь, скоро он уже сделает нам официальное предложение?

– Мама-а-а-а…

– Молчу-молчу! Но как же хочется какой-то определённости, дочка! Целый год он тебя маринует.

Ну чего тянуть? Тем более возраст у него солидный, не мальчик! Тридцать два уже.

– Не могу же я на него давить. Мне остаётся только ждать, когда он сам примет решение.

– У тебя, наверное, железные нервы, Дашенька. А у меня нет. Ты же время на него тратишь, сидишь, ждёшь, когда приедет. Других парней из-за него не замечаешь.

А он? Мурыжит и мурыжит! Неужели Алекс до сих пор не понял, какое встретил сокровище? Плохо, когда мужчина резину тянет, – тяжело вздохнула мама и отвернулась к плите. – Малыши, быстренько мойте руки и за стол, будем обедать.

Вместе с детьми я протиснулась в крошечную ванную, и все помыли руки. Бонни топталась там же, наступала нам на ноги. Потом я сидела за столом – тоже в качестве ребёнка – ела мамин борщ и убеждала себя, что всё наладится.

Постепенно.

Но как?! Что я скажу Алексу?

*****

В десять вечера, когда я с Оксанкой и Бонни уже вернулась домой, мне доставили шикарный букет и конфеты.

Я знала, что отправитель сейчас находится в Милане. Это Алекс. Бесподобный мужчина, идеальный – хотя мама и подружка им недовольны.

А в одиннадцать ненаглядный позвонил сам и поинтересовался, получила ли я очередной презент.

– Милый… Спасибо! – я направила камеру на вазу с цветами. – Вот они! Такие красивые.

– Рад, что они тебе понравились, бамбина.

Я смотрела на экран, видела любимое лицо с тёмными, как ночь, глазами, изогнутыми бровями, твёрдым подбородком и родинкой в уголке чётко очерченных губ. Упивалась, как обычно, красотой моего возлюбленного, но ясно ощущала, что теперь между нами непреодолимая пропасть. Я теперь другая, совсем не та невинная девушка, которой он восхищался.

Моя жизнь разделилась на до и после.

– Ты грустишь, детка?

– Да.

– Потому что я далеко?

– Да, – вздохнула я.