Опасное влечение

Где-нибудь в Финляндии её давно лишили бы родительских прав. Я постоянно ругаю её, но все мои замечания для весёлой раздолбайки – как горох о стену.

– Если хочешь провести время с Валерием, взяла бы дочку и поехали втроём в парк. Там аттракционы, лес, пруд, кафе. Погуляли бы на свежем воздухе, ребёнку счастье! – сказала я.

Маринка резко заскучала.

– Аттракционы… Даш, ну как ты не понимаешь… Я трахаться хочу!

– Ты всегда этого хочешь!

– Вот попробуешь мужика, потом иначе заговоришь! Мне тридцать, я темпераментная.

– Ты безответственная! Мать-кукушка.

– Да, так и есть… Но я с ума схожу без секса. Знаешь, Даш, как ломает, крутит… Внутри всё горит, я прямо изнываю от желания. Готова сама на мужика запрыгнуть, лишь бы засадил мне по самые гланды.

В тот жуткий четверг Артемьев так и сделал. Засадил по самые гланды. Господи, как же это было больно!

Я содрогнулась.

– Да-а-а-ш, так ты возьмёшь Оксанку?

– Конечно, возьму! – заорала я. – Что ты спрашиваешь? Не оставлю же я ребёнка на сексодроме!

– Дашунечка моя драгоценная, что бы я без тебя делала!

Уже целый год мы – такие разные – нормально уживаемся в убогой съёмной квартире.

Я переехала сюда от мамы сразу же, как только закончила колледж и нашла работу в рекламном агентстве. Я варю супы для Маринкиной дочки, забираю ребёнка из садика, когда у соседки смена в магазине. Маринка работает в отделе дорогой мужской одежды и там постоянно знакомится со своими бесконечными мужиками.

Она в свою очередь всегда готова свозить меня куда-то на машине или занять денег… Помогаем друг другу, вместе легче.

…Маме я привезла шесть тысяч. Конечно, лечение Бонни обойдётся очень дорого, но и маму с братиком я не могу сбрасывать со счетов. Тем более сейчас, когда Серёжка пошёл в первый класс. Мы разорились, собирая парня в школу!

– Даша, ты как-то изменилась, – заметила мама. – Ничего не хочешь мне рассказать?

Малышня тискала Бонни, дети смеялись, прыгали, орали. Тесная однокомнатная квартира стала ещё меньше, а уж сколько шума!

– Хочу!

И я рассказала о проблемах с Бонни.

Да, эта версия превратилась в моё спасение. Иначе мама обязательно бы постепенно вытянула из меня правду. В конце концов, я бы не выдержала и с рыданиями бросилась бы к ней на грудь – пусть обнимет, пожалеет… Мне так плохо…

Но потом стало бы плохо ей. Каково это – узнать, что твою дочь изнасиловали? Рассказать о таком – всё равно, что засадить нож в живот любимому человеку.