Опасное влечение

Казалось, моя жизнь оборвалась, и уже больше ничего хорошего в ней не произойдёт.

А вот сейчас обнимаюсь с Бонни, целую её в голову и вроде можно жить дальше…

*****

– Дашуня, ну как тебе мой кинг-конг? – спросила Марина. – Классный же?

В час ночи мы сидели на крошечной шестиметровой кухне и пили чай. Правда, соседка сказала, что мне лучше бы заварить успокоительный травяной сбор.

– У тебя такой вид, будто ты пережила атомную бомбардировку! Так переволновалась за Боньку?

Я, безусловно, не стала объяснять соседке, что беда с собакой – далеко не самое ужасное, что случилось со мной сегодня.

Бонни совсем оклемалась, повеселела и сейчас крутилась под столом.

– Так что, понравился тебе мой Валера?

– Да. Симпатичный. И отзывчивый. Узнай, пожалуйста, сколько он заплатил в клинике, а я ему верну.

– Ой, перестань! Валера же сказал не надо. Значит, не надо.

– Как-то неудобно мне.

– Глупая ты, Дашка. Мужик выпендрился, сделал широкий жест. Ему самому приятно. А ты деньги собралась возвращать.

– Ладно. Спасибо. – Спорить с соседкой сил не было.

– Хорошо, когда мужик не жадный, – задумчиво произнесла Маринка.

– Если вы друг другу так понравились, ты бы постаралась его удержать. А то у тебя мужчины меняются, как в калейдоскопе. Я даже имена не запоминаю. А ведь ребёнок тоже это видит! У тебя девочка! Чему она научится? – Я постоянно пилю непутёвую приятельницу, но этой красотке что в лоб, что по лбу.

– Пусть с тебя берёт пример! – тут же сориентировалась Маринка. – Ты тоже у неё перед глазами. Скромница, чистюля, пчёлка. О маме и братике заботишься. Мужиков на километр не подпускаешь, в двадцать лет всё ещё девочка-целочка. И это хорошо, если вспомнить, сколько вокруг спида, гепатита и остальной гадости. Хотела бы я, чтобы моя Оксанка такой же умницей выросла, как ты! – совершенно искренне, без тени сарказма, заявила соседка.

Я опустила взгляд, уставилась в чашку с чаем.

Но нет, о моей беде никто не узнает. От меня уж точно. Буду молчать, как партизан. Достаточно мне мучений, я и так уже получила по полной программе. А если кто-то узнает о произошедшем, меня ждёт позор, унижение и презрительная жалость окружающих.