Опасное влечение

Маринка сидела на переднем сиденье и то встревоженно оборачивалась к нам, то с восхищением взирала на нового ухажёра.

Мы с Маринкиной дочкой сидели сзади, я держала на коленях завёрнутую в одеяло Бонни и гладила старушку по голове. Бедная моя собака! Хотя мне и самой сейчас было очень плохо, я чувствовала себя растерзанной, внизу живота пылало и саднило, но всё же я была молодой и сильной, поэтому хотела поделиться энергией с моим ушастиком. Я старалась представить, как из моего тела прямо в Бонни перетекает живительный солнечный поток.

*****

Страх потерять собаку был так велик, что я ненадолго мысленно отстранилась от ужасного происшествия. Пока ждали в очереди, я думала только о Бонни, переживала за неё. На этот раз мы попали в другую клинику, та лечебница уже была закрыта. Ветврач – миловидная худенькая женщина – осмотрела корги, сделала ей укол.

– Успокойтесь, девушка, ну что же вы так переживаете, на вас смотреть больно, – сказала она. – Вот ваша красавица, забирайте. Сейчас она немного сонная, это от укола, а потом придёт в себя.

– Давайте-ка её мне! – Валерий оттеснил меня плечом и забрал вялую Бонни. Я бы долго не удержала собаку.

– Если хотите, запишитесь на курс капельниц. У нас есть очень хороший японский препарат. Подлечим вашу рыжулю, будет как новенькая. Ещё побегает ваша старушка! Хотите? Вот, посмотрите прайс. – Врач выделила жёлтым маркером одну строчку в списке процедур и отдала мне бумажку. – Звоните, записывайтесь. Ваша старушка ещё прыгать будет, как девочка!

– Спасибо вам.

 – Я забрала бумажку и полезла за кошельком, чтобы оплатить приём.

– Мужчина уже заплатил, – врач кивнула на нашего орангутанга.

– Сколько я вам должна? – спросила я у Валерия в машине.

– Да не парься, Даша, там копейки, – отмахнулся мужчина.

Копейки, как же! Эта ветклиника оказалась ещё дороже предыдущей. Думаю, Валерий заплатил кругленькую сумму. Курс уколов, предложенный ветврачом, стоил немыслимых денег – пятьдесят тысяч рублей. Это две моих зарплаты…

Было уже совсем поздно, когда мы двинулись в обратный путь.

Я обнимала Бонни, она положила голову мне на локоть. Рядом приткнулась Маринкина дочка, бедная малышка отрубилась. А моя собака оживала на глазах. Уже через два квартала она начала возиться. Лизала и ласково покусывала мою руку, виляла хвостом, боролась с одеялом.

– Тише, тише, красавица! Разгулялась, – тихо засмеялась я.

Надо же… Ещё два часа назад думала, что никогда не смогу даже улыбнуться.