Молчание тундры

Ко всему прочему, каждый шаг лошади отдавался болью в промежности.

– Спасибо ещё раз, – проговорила Лит тихо. – Сам знаешь за что.

– Пожалуйста.

– Кстати, я уже пробовала драться на мечах с друзьями, и кажется, у меня неплохо получалось.

– Ммм, ты очень крутая, – хмыкнул тифлинг.

– Ну так ты научишь меня?

– А тебе зачем?

– Хочу научиться драться.

– Это я понял. Зачем?

– Тебе что, трудно? Я так этого хочу, больше всего на свете.

– Пару часов назад ты хотела умереть.

– Возможно, я расскажу тебе когда-нибудь об этом.

– Можешь не говорить, мне неинтересно.

– Ну пожалуйста, научи.

– Я же сказал, что нет. Я устал от войны и оружия.

– Ну хорошо, отдохни сначала, – продолжала настаивать Лит. – Я же не прошу делать это сейчас.

– Не будь занудой.

Дарун бросил через плечо на Валекто косой взгляд и сказал:

– Не нужно с ней слишком много разговаривать.

Тифлинг замолчал, и весь оставшийся путь никто не произнёс ни слова.

Когда въехали в поселение, Валекто ожидал увидеть что-то подобное: плотная застройка старых халуп с гнилыми крышами; неопрятные дворы, поросшие чахлыми кустарниками.

По обе стороны от главной дороги тифлинг увидел развилки из узких грязных улочек, на которых ютились ещё более убогие жилища. Над всем этим стоял удушающий влажный воздух, в котором чувствовался запах тины с болот.

Внимание Валекто также привлекли и большие дома старейшин, которые отчётливо выделялись среди всей остальной нищеты – они тоже были старые, но отличались прочными крышами и застеклёнными окнами; в то время как на маленьких оконных отверстиях хижин бедняков виднелись натянутые кожи животных.

В конце дороги тифлинг заметил двухэтажный деревянный дом и предположил, что они с наместником направляются именно туда.

Люди, ковырявшиеся в грязных огородах, увидев Валекто, без стеснения стали его разглядывать. Ему было неприятно становиться центром внимания дикарей, он привык быть незаметным в тёмных коридорах подземья. Привык, что на него смотрят только солдаты, и только когда он отдаёт команды.

Неряшливая внешность и чрезмерное любопытство крестьян вызывали у Валекто раздражение и неприязнь.

Глава 4

– Тебе повезло. В Дор-Тайо бы с тобой не стали церемониться. Утром в тюрьму, а вечером в петлю, как говорится… – сказал Дарун, отрывая кусок от горячей ячменной лепёшки.

– Я вообще очень везучий, – ответил Валекто.

Он отхлебнул горячего оленьего молока и поморщился – оно показалось ему чересчур кислым.