Мой порочный Инквизитор

Заодно и округу проверить на предмет неупокоенной или восставшей нежити.

Надеюсь, этот святой не додумался сжечь гулей раньше времени…

– Работает, в отличие от некоторых, – гремя доспехами, нехотя ответил белобрысый, убирая за спину двуручник.

Видимо, нормального диалога у нас не выйдет – уже в подкорке заложена неприязнь друг к другу. Всё же Светлый и Тёмная.

***

Маруся оказалась женщиной около сорока, про таких говорят – в самом соку. Моложавая пышечка, не растерявшая своего шарма. Это я про то, какими жаркими взглядами она награждала Инквизитора, который уже не знал в какой угол посмотреть и куда себя деть от неуёмного внимания дамы в возрасте.

Я же только прикусывала щёку изнутри, чтобы не расхохотаться в голос, жуя вяленое мясо с хлебом и сыром и запивая квасом, щедро налитым в кружку до краёв.

Что, не нравятся женщины в самом соку? Ай-яй-яй, Инквизитор, а похвалялся зато как.

Белобрысый в какой-то момент ухаживаний Марусечки не выдержал и завёл непринужденную беседу, чтобы хоть как-то отвлечь дамочку от настойчивого желания ещё больше откормить громадину в сияющих доспехах.

– Маруся, я же могу вас так называть? – пухляшка активно закивала и зарделась. Я же подавилась пирожком от смеха, но спрятала его за кашлем, ибо любопытство было сильнее. – Скажите, как давно начались нападения?

– Ой, – шумно выдохнула женщина, махнув платком, от чего её большие груди спружинили и невольно привлекли внимание Инквизитора, – давнёхонько страдаем, я уже и не припомню точно! Но в одном уверена, господин, если бы не вы, не нашли бы мы управы на надоедливую мерзость! Всех бы пожрали, как беднягу Валофа сегодня.

Вопрос был и мне интересен, но я недовольно поджала губы. Смеяться почему-то расхотелось.

Кобелина! Судя по удовлетворённому взгляду его уже даже возраст её не смущает. Извращенец!

Маруся же, видимо, только и ждала подходящего момента, чтобы завести разговор с мужчиной, поэтому с небывалым энтузиазмом продолжила.

– Дак, знаете, господин Инквизитор, у меня в соседней деревушке, Золотые Холмы, сестра живёт.

– Скоро голодать будут. Они ведь этим скотом живут, благодаря ему зарабатывают на столичных рынках, мясо да детёнышей продают. И все ведуны животинские только руками разводят.