Салюки

Таким путем я намеревался спасти жизнь моей тещи и матери, которые оставались в России. Я предупредил Сталина, что если они пострадают, я сразу же опубликую то, что знаю о нем. Я также уведомил Сталина, что если я буду убит его палачами, все факты обнародуют после моей смерти. Я чувствовал, что такие предупреждения могут сдержать диктатора.

Но я не известил тирана, что посвящен в самую страшную из его тайн. Иначе, думал я, Сталин придет в ярость и любой ценой доберется до меня, подвергнет пыткам, чтобы узнать, где скрыты мои бумаги, убьет меня.

Однако даже после смерти Сталина я все еще не осмеливался опубликовать то, о чем узнал от двоюродного брата Зиновия. Группа, которая захватила власть в Кремле, казалось мне, чтила память Сталина и могла преследовать меня столь же яростно, как это делал бы сам Сталин.

Но вероятность того, что я могу быть ликвидирован или умереть собственной смертью еще до того, как разоблачу Сталина – наемника царской полиции, мучила мое сознание. Летом 1953 года я положил историю, рассказанную двоюродным братом, в сейф одного из банков с поручением вскрыть пакет после моей смерти.

К счастью, нынешний поворот событий в Советском Союзе сделал возможным для меня самому обнародовать факты. Хрущев, несомненно, знает о них, и уже нет причин хранить молчание».

Агапкин скрутил номер «Лайфа» в трубку, посмотрел в нее, как в подзорную трубу, и вдруг, легко размахнувшись, запустил журнал в открытую балконную дверь. Страницы раскрылись веером, замелькали заголовки, картинки.

– Что вы делаете? Это бесценный экземпляр! – Я выскочила из-за стола, побежала на балкон.

«Лайфа» не было, он исчез, растворился в воздухе.

– Орлов умер своей смертью в Кливленде в 1973 году, в возрасте 77 лет, – спокойно сообщил Федор Федорович. – Версия «Сталин – агент охранки» до сих пор имеет своих приверженцев, хотя безусловно доказано, что письмо Еремина, то, что ты обозначила как документ № 2, подделка, и никаких следов «изящной папки» до сих пор не обнаружено.

– А Еремин в каком году скончался?

– Точно не знаю. К пятьдесят шестому ему могло быть лет восемьдесят пять. Февральская революция застала его в Финляндии, он недолго думая сбежал из России, с женой и двумя дочерьми, сбежал очень далеко, в Чили. Дон Левин найти его не сумел.

– Кто же фальсификатор?

– Ты до сих пор не догадалась? – Старик противно захихикал.