Собачий рай

Время от времени скучавший и пялившийся в окошко Жора пытался завязать с ней светскую беседу. Он не то чтобы канючил, но несколько раз пожаловался, что без маминого планшета ему не во что играть, однако Самоварова, напряженно обдумывавшая сложившуюся ситуацию, скупо реагировала на его слова.

Домик в старом, густо заросшем яблонями, елями, соснами, липами и кустами саду был небольшим, но уютным.

Несколько лет назад, до встречи с Варварой Сергеевной, одинокий и в то время еще имевший нормированный отпуск и выходные доктор с помощью мужиков из соседней деревеньки сделал здесь приличный ремонт и пристроил к домику крытую террасу.

Сюда, будучи холостяком, Валера часто сбегал от городской суеты в любое время года. Здесь, из лета в лето, воспитывала его сына Лешку ныне покойная мать доктора, сюда же доктор привез Самоварову практически сразу после знакомства, в их первое лето любви.

Убранство домика, хоть и скромное по нынешним меркам, включало все необходимое: общую, с давно никому не нужным телевизором комнату, две отдельных спаленки, кухню с водопроводом и горячей водой, небольшой санузел с узкой душевой кабиной и недорогой стиральной машиной.

Но самое ценное, то, ради чего Варвара Сергеевна всегда с удовольствием ездила на дачу, крылось в саду. Жасмин, яблони, в тени сосен и елей – краткосрочная, но щедрая россыпь ландышей. А самый обожаемый кустарник – мистическая сирень – с наступлением сезона цвела здесь везде: вдоль забора по границам с соседними участками, у калитки и у самых перил террасы.

Возможно, из-за какого-то особенного качества почвы или географического положения, как давно заметила Самоварова, в этом дачном поселке сирень цвела дольше, чем обычно.

Вот и сегодня, в первый день лета, когда сирень давно пожухла в городе, по участку все еще разносился ее крепкий, пьянящий аромат.

Замок входной двери, пригорюнившись за месяцы холода и сырости, неохотно и ворчливо поддался двум поворотам ключа.

Ни она, ни доктор, замотанные работой и делами, не приезжали сюда с конца осени.

– Это что, твой до-ом? – пройдя в маленькую, пахнувшую запустением прихожую, разочарованно протянул Жора.

– Дача моего мужа.

– Валерия Павловича?

– Да.

– Знаешь, а он мужик себе на уме.

– Оставь свое оценочное суждение при себе! – на секунду обомлев, огрызнулась Самоварова.