Небо над бездной

Чем больше у людей проблем, тем проще манипулировать их сознанием, – объяснила Соня.

– Вы собираетесь спасать человечество от третьей мировой войны? – спросил Кольт.

– Конечно. И надеюсь на вашу финансовую поддержку. Вы как, готовы?

– Я… Нет…

– Нет? – Соня изумленно подняла брови. – Неужели человеку, который хочет продлить свою жизнь еще лет на сто, безразлично, в каком мире придется жить? Или денег жалко?

– Соня, я не совсем понимаю, вы…

У Кольта стало такое лицо, что, глядя на него, Савельев и Соня тихо рассмеялись.

– Ну, ладно, – сказала Соня, – не бойтесь, Петр Борисович, я не страдаю мессианским бредом.

– То есть вы не станете делать того, к чему призывал вас этот несчастный доктор Макс? – Кольт облегченно вздохнул. – Кстати, как вам кажется, его убежденность, что Хот умрет и сам он умер бы от вливания, имеет какую-то реальную подоплеку?

– Вряд ли он это просто выдумал.

– Кто еще может умереть, он вам поведал?

– Нет. Он назвал только себя и Хота.

– Ну, а как насчет благоприятного прогноза? Есть хоть кто-то, кому, по его мнению, вливание продлит жизнь?

– Он почему-то был уверен, что меня паразит не убьет.

– Вас? – Кольт принялся бесцеремонно разглядывать Соню, словно она была неодушевленным предметом, статуей или картиной.

Глаза его ощупывали ее лицо, шею. Соня вздохнула и отвернулась. Савельев едва заметно покачал головой.

– Сколько вам лет? – спросил Кольт, прервав наконец это неприятное разглядывание и молчание.

– Тридцать.

– Выглядите моложе. Извините, раньше я не замечал этого, но на вид вам не больше двадцати двух.

– Спасибо, – Соня принужденно улыбнулась, – мне кажется, вы ошибаетесь. Я выгляжу на свои тридцать, а когда устаю и не высыпаюсь, даже старше, на все сорок.

– Вы, правда, Сонечка, выглядите очень юной. Я, когда вас впервые увидел, не мог поверить, что вы кандидат наук, подумал – студенточка, совсем девочка, – сказал Савельев и весело подмигнул.

– В таком случае вы, Дима, вообще младенец! – Соня хмыкнула.

– Не надо, не говорите, я и так знаю. Вы ничего не подумали, вы безумно обрадовались, когда меня увидели. Никаких мыслей, только эмоции.

– Вы уверены?

– Конечно! Может, никто никогда не радовался так искренне моему появлению, ну, разве что мама, когда я родился.

– Ох, Дима, я ее понимаю. Родить ребеночка, такого мощного, симпатичного, вот уж действительно радость.