Херувим

В противном случае все в этом доме выглядело бы не так обыденно и старик разговаривал бы совсем иначе.

– На взрыв наши выезжали или милиция? – спросил Райский, дожевав конфету.

– Не было никакого взрыва. Стас увидел с балкона, как возятся у машины двое в трикотажных шапках, и догадался вызвать милицию. Хотя бы на это мозгов хватило. Приехали и милиционеры, и наши. Следователь Чижов из районного управления. Не знаешь такого? – Генерал брезгливо поморщился.

– Нет. Вам с Натальей Марковной он не внушил доверия? – догадался Райский.

– Какое там доверие? Шут гороховый. Хихикает, будто его все время кто-то щекочет. Не надо нам такого, Миша. Я ему ничего рассказывать не стал. Что толку?

– И правильно, – кивнул Райский, – в любом случае расследование должно проводиться на самом высоком уровне.

– Миша, я бы хотел, чтобы ты занялся этим, – тихо произнес генерал и отбил короткими пальцами дробь по стеклянной столешнице, – думаю, у твоего начальства возражений не будет.

– Конечно, Владимир Марленович.

Генерал подробно и четко изложил Райскому все от начала до конца.

– Да, повезло, – покачал головой полковник, – а где же он сам?

– Расслабляется, – генерал криво усмехнулся, – день провел в оздоровительном комплексе, потом отправился с очередной бабой в ресторан, у нее, вероятно, и заночует.

– И много их у него?

– Ну, штуки три точно есть. Две постоянные и обязательно какая-нибудь одна временная.

– Вы с Натальей Марковной знаете хотя бы двух постоянных?

– Одну. Ту, у которой он ночевал, когда все произошло, – мрачно пробормотал генерал.

Райский давно заметил, что генерал не курит. Раньше он дымил каждые полчаса, предпочитал крепкий американский «Кэмел». Теперь даже пепельница на столе не стояла. Полковнику после чашки крепкого кофе очень хотелось закурить, и он решился вытащить свою пачку.

– Прости, Миша. Только на балконе, – развел руками Владимир Марленович, – я, видишь ли, недавно бросил и пока очень болезненно отношусь к дыму. Хочется, но нельзя.

Они вышли на балкон. Райский закурил. Генерал глядел в желтоватое вечернее небо и жадно вдыхал запах дыма.

– Женщина, у которой ночевал Стас, замужем, – проговорил он, обращаясь скорее к смутному шпилю Останкинской башни, чем к своему собеседнику, – ее зовут Галина, по мужу Качерян. Она внучка няни Стаса. Ей было пятнадцать, когда мой засранец впервые переспал с ней. И до сих пор спит иногда. Сейчас ей тридцать. Муж армянин, художник, работает у Стаса на фирме.