Херувим

Я всего лишь согласилась ей помочь, а мне стали угрожать. Зачем мне это нужно?

– Интересно, где этот продюсер взял ваш домашний телефон? Может, вы его Анжеле давали?

– Разумеется, нет.

– Мамонов не мог?

– Ни в коем случае, ты же знаешь, это один из железных законов нашей клиники: свой домашний номер врач может дать пациенту сам, если захочет. Но больше никто.

– Кошмар, – Вика покачала головой и выпустила несколько аккуратных колечек дыма, – вы Мамонову сказали?

– Нет еще.

– Она очень талантливая, – осторожно заметила Вика, – вокруг нее много всяких психов. Может, она вообще ни при чем?

– Может, и ни при чем. Не знаю.

В дверь постучали. Юля загасила сигарету и вернулась в кабинет. Анжела вошла вместе с маленьким, круглым и совершенно лысым мужчиной.

– Вот, я его привела! Это Гена, мой продюсер. Он вам не звонил.

– Абсолютная правда, – энергично закивал толстяк, – в четыре часа утра я спал как убитый.

У Гены был необыкновенно высокий фальцет, говорил он торопливо, взахлеб, с частым придыханием. С такими голосовыми данными практически невозможно сымитировать бархатный начальственный бас. Юлия Николаевна убедилась, что ночью беседовала с другим человеком.

– Кто же, в таком случае, мне звонил? – спросила она, переводя взгляд с продюсера на Анжелу.

– Мы это выясним, – решительно заявила певица, – клянусь, такое больше не повторится. Вы только не отказывайтесь от меня, пожалуйста.

В этот момент дверь открылась и в кабинет по-хозяйски вошел Мамонов. Он успел услышать последнюю фразу и спросил елейным голосом:

– Что, Юлия Николаевна, у нас опять проблемы?

– Добрый день, Петр Аркадьевич, – широко улыбнулась Юля, – да, у нас возникли некоторые проблемы.

Мамонов выслушал, хмурясь и озабоченно кивая, откашлялся и произнес:

– Да, неприятно. Однако это вовсе не повод, чтобы отказать человеку в лечении.

– Такое больше не повторится, – мрачно отчеканила Анжела, – вас, Юлия Николаевна, никто не побеспокоит. Если вы мне сейчас откажете, я не буду жить. Я не знаю, как жить с такой рожей.