Сломанная корона. Паганини

Они вновь замолкают, погруженные каждая в свои мысли, глядя как две чайки извиваются рядом с мостом.

– Он посвятил тебе песню, – сообщает Алена. – Ходил по квартире и напевал какой-то мотив, а когда я спрашивала, что это, отвечал, что новая песня.

Спасибо за очередной удар в спину. Слова молодой женщины словно перекрыли Арине легкие.

– С чего ты взяла, что она была мне, а не тебе? – едва снова научившись дышать, спрашивает художница. – Он сказал?..

– Нет. Просто Леша не давал мне ее услышать. Если бы она была моя, он бы не скрывал ее.

– Он записал ее?.. – тихий голос срывается.

– Нет. Я перерыла всю квартиру, но ни стихов, ни аккордов или нот я не нашла. Может, он оставил их где-нибудь в Москве, но что-то мне подсказывает об обратном… Мне очень жаль. Я хотела бы, чтобы ты ее услышала, – говорит Алена и неожиданно для них обеих берет свою бывшую соперницу за руку.

Это совсем обезоруживает Аришу, которая в серых глазах находит подтверждение искренности. Ведь кто как не они могут друг друга понять.

– Ты не представляешь, как я ревновала к тебе, – горько усмехается Алена. – Кричала, что лучше бы он умер, чем вот так предавал меня. Сейчас я начинаю думать, что если бы я тогда не выгнала, он бы не уехал…

Она замолкает, пытаясь сглотнуть ком в горле.

– Ты не виновата.

Арина разглядывает костлявую руку пришедшей, вернее, ее безымянный палец:

– Красивое кольцо.

Алена тоже переводит на него взгляд, и вид у нее такой, будто замечает его в первый раз.

Сверкающий сапфир напомнил художнице о черном обсидиане на перстне Леши. Помнится, однажды он сказал, что по поверьям этот камень приносит незаживающие раны. А еще что он переводится как «ноготь Сатаны». Девушка тогда еще пошутила, что это его печать в контракте с дьяволом, которому он продал душу за такой голос.

– Если захочешь сказать ему что-нибудь… – Алена начинает хрипеть.

Она вытаскивает бумажку из своей сумки и что-то чиркает на ней, передавая девушке в фиолетовой шапке.

Адрес могилы.

– Нет, – отрезала Арина, даже не взглянув на листок. – Не нужно. Я уже попрощалась.

– Прости, что охранники не пропустили тебя. Не хотела, чтобы был кто-то… из посторонних.

Рыжая девушка позволяет себе даже немного улыбнуться. Эти мелкие ссоры, ревность и препятствия кажутся такими ничтожными по сравнению с главным.

– Да ладно. Я бы тоже, наверное, не стала пускать любовницу своего мужа, – на слове «любовница» Алена вздрогнула.