Воспитанница института для благородных девиц

Младшие воспитанницы, вообще-то, никак не могли узнать такие новости, а вот, мы, двое несчастных балетных, которых оставили сидеть в растяжке, подслушали разговор Майи Рудольфовны и моей новой классной дамы, Азалии Львовны.

– Уж бедная Машенька и в ноги ему падала, колени обнимала, умоляла не губить её заветную мечту стать балериной.

– Бедняжка… Такая способная…

– После она и Правителю кланялась, про своё огромное желание посвятить жизнь танцу и работать в театре рассказывала.

– И не послушал?

– Нет, конечно.

– Теперь ей только и остаётся надеяться, что он быстро ею наиграется и отпустит с миром. Тогда, возможно, ещё сможет вернуться к танцам.

– Да… И ещё, молиться, чтобы Боги от беременности уберегли.

– Человеческие женщины от драконов редко беременеют.

– Зато из тех, кто забеременел – ещё ни одна не выжила.

– Да знаю, знаю. Дети тоже, кстати, чаще мёртвыми, или больными рождаются, долго не живут. Говорят, потому, что у отца и матери кровь разная…

– Вряд ли после принца наша Машенька сможет балериной остаться. Замуж девку выдадут и всё. За бывшими содержанками драконов очередь из солидных женихов. Наши институтки покорные жёны и приданное принцы хорошее дают.

– Ладно, не будем грустить, не так уж всё и плохо. Переплачет и успокоится. А жаль, талант у девочки.

А я почему-то вспомнила тот разговор в кабинете директрисы о моём переводе сразу в четвёртый класс и сердце кольнуло нехорошим предчувствием.

Глава 7.

В течение двух месяцев отец пытался противостоять моей одержимости Яблонькой, но вынужден был признать своё поражение. Не только он, но и мать, и братья, и даже Лола, были обеспокоены и не понимали, что со мной происходит.

Я потребовал доставить её в наш дворец сразу, едва очнулся в собственной постели и понял, что нахожусь в своих личных покоях. У моей постели дежурила вся семья.

– И тебя не волнует, что ты сегодня едва не сжёг семерых маленьких девочек. От твоего спонтанного выброса они чудом спаслись. Ты даже не спросишь о состоянии их здоровья? – гневно выговаривал мне отец.