Каюсь. Том 2

У меня поплыло перед глазами, когда Гладышев коснулся большим пальцем моих губ, обводя их контур, проникая в рот, касаясь десен, обжигая их огнем и солоноватым привкусом. Я всхлипнула, когда его бедро втиснулось между моих ног. Словно прошило насквозь разрядом возбуждения.

Лизнула подушечку его пальца, не отводя плывущий взгляд от его пылающих глаз, взрываясь волной удовольствия, когда он задрожал.

Дрожащими руками притянула его за шею к себе.

Горячее дыхание обожгло губы, отчего у меня внизу живота все перевернулось, а трусики, казалось, промокли насквозь.

–Целуй, – прошептала, скользнув языком по его губам, балдея от его вкуса, от прерывистого дыхания, от тяжести его тела, от него всего такого родного, знакомого, любимого, единственного. Но Гладышев лишь мимолетно коснулся моего языка своим, нежно поцеловал и уперся лбом в стену рядом, вжимая меня в нее с таким напором, что я не могла дышать.

–Не дразни, малыш, я и так на честном слове держусь, – выдохнул он, отстраняясь, а я едва не сползла вниз, дрожащие ноги подкосились, меня повело, но я ухватилась за дверь своей каюты.

–Терпи казак, атаманом станешь, – бросила я охрипшим голосом, скорее себе, чем Гладышеву и скрылась в своей комнате, где еще полночи не могла прийти в себя, а потом уснула без задних ног.

Последующие дни пролетели, как одно мгновение и все они были наполнены морем впечатлений, эмоций, смеха и чувственности. Мы с Гладышевым все время проводили вместе, за исключением тех мгновений, когда я бывала на курсах дайверов.

Да, после очередного погружения, я поняла, что у меня случилась очередная любовь. А поскольку любить наполовину я не умею, решила, что должна получить лицензию и нырять, сколько моей душе угодно и на какие угодно глубины. Океан стал моим любовником, у нас с ним был бурный роман, от которого я пыталась урвать, как можно больше. Поэтому каждое погружение было сродни свиданию с любимым: столько незабываемых эмоций, радости, счастья, и удовольствия, что я захлебывалась, делясь с Гладышевым своей эйфорией.

Еще одним открытием для меня стал, конечно же, серфинг. Правда, успехи в этом деле были посредственные. Обычно, наши с Гладышевым уроки заканчивались либо диким хохотом, либо руганью, когда у него заканчивалось терпение, и он начинал отпускать язвительные комментарии типа «С такой координацией, Чайка, я удивляюсь, как ты еще ходишь, не говоря уже про то, чтобы танцевать!». Я, конечно же, посылала его на три веселых и продолжала упорно насиловать доску.