Каюсь. Том 2

Я тебя не просила! Думаешь, будешь по-прежнему вытирать об меня ноги? Думаешь, можно с ноги мою дверь вышибать? Думаешь, у тебя есть какое –то право так себя вести? Хрен ты угадал! – заорала я, давясь слезами.

–А я и не собираюсь гадать, Чайка. Ты моя, пока я не решу иначе! И хоть истери, хоть головой бейся, этот факт не измениться, мы оба знаем, – произнес он спокойно, без тени самодовольства, вызывая у меня горечь и тупую боль. Я вдруг в момент сдулась, как воздушный шарик, броня слетела, оставляя меня беззащитной, оголенной и уставшей.

–Если бы Гладышев было так просто, и ты все решал, я бы отдала что угодно, только бы ты щелкнул пальцами и сказал: «Все, свободна!». Но соль в том, что как я тебе уже говорила, чувствами нельзя управлять, хотя правда твоя – их можно похоронить глубоко- глубоко в себе. И я похоронила. Пока ты там развлекался, я свою любовь к тебе живой закапывала, понимаешь?! А сейчас ты появляешься, как ни в чем не бывало и словно бульдозер копаешься в моей душе, будто она неживая. Что ты хочешь там отыскать? Думаешь что-то к тебе осталось, кроме ненависти? Что тебе от меня надо, Олег? Я тебе все отдала, что могла! Все! А ты швырнул мне это в лицо, а теперь ждешь, что я предложу повторно? – вопрошала я, не замечая слез.

Гладышев смотрел на меня странным взглядом, словно моя боль – это его боль. А потом протянул руку и осторожно, кончиками пальцев вытер влагу с моих щек.

– Неужели ты меня так сильно любила, малыш? – прошептал задумчиво, словно сам себе, нежно скользя пальцами по моему лицу.

–Не знаю, сильно или слабо. Мера любви – любовь без меры. Но сейчас, это не любовь, Олег! – качаю головой, сглатывая слезы, едва дыша от его прикосновений.

–Тогда почему ты плачешь, Янка? – спросил с легкой усмешкой на губах, зная, что вру.

–Потому что не хватает сил…. Но я больше так не хочу. Не хочу умирать от боли, – признаюсь, наплевав на все.

–Так больше и не будет. Я все исправлю, малыш!– обхватив ладонями мое лицо, притягивает к себе и губами собирает мои слезы, доводя до истерики.

 – Все будет по-другому,– шепчет он горячо прямо в губы, а после захватывает их в плен в томительном, чувственном поцелуе, сводя меня с ума, лишая воли, ломая все мои барьеры. Душу из меня высасывая, по каплям осушая. И это было так больно, так адски, невыносимо больно, и в тоже время сладко до дрожи, до сумасшедшего биения сердца. Я умирала в его объятиях и в них же воскресала. Я вновь отдавала всю себя, и в этом было мое глупое счастье.