Юность Лагардера

– Да ведь вы живете с герцогом бок о бок! Не может быть, чтобы вы не имели ни малейшего понятия – пускай только смутной догадки – о том, кому он намерен оставить герцогство и все его несметные богатства!

– И все же это так. Ах, будь герцог Мантуанский твердо уверен, что все унаследует от своего тестя, он не стал бы так торопиться упрятать его под плиты собора Санта-Кроче. Ожидания подобного наследства развяжут перед ним любой тугой кошелек. Кто же откажется дать взаймы – само собой, под хороший процент – будущему герцогу Гвасталлы? Ведь край этот из года в год все богатеет за счет заходящих сюда торговых кораблей генуэзцев и венецианцев.

– Не может быть, – вскричал Антуан, – чтобы ваш господин решил обойти потомка своего рода и выбрать захудалого гасконского дворянчика Рене де Лагардера!

И он постарался подкрепить это соображение более веским аргументом, апеллируя к феодальному праву: герцогство Гвасталльское, рассуждал он, учреждено было германским императором и, стало быть, входит в состав Священной Римской империи.

Отец согласно кивнул, но заметил:

– Не забывай, сын мой, что за шевалье де Лагардером стоит сам Людовик Четырнадцатый, а тебе ли не знать, сколь жаден до славы этот государь. Он с радостью возьмет под защиту гасконского дворянина, чтобы с его помощью утвердиться в Италии. Ведь он об этом только и мечтает! Так что нам остается лишь гадать…

– Ну, да не все ли равно! Вы говорите, герцогу жить недолго?

– Вне всякого сомнения, Антуан.

– Сколько, вы полагаете, он еще протянет?

– От силы месяц.

– Так у меня еще есть время!

При этих словах отец залюбовался своим достойным отпрыском.

– И что же ты задумал?

– Отправиться в Мантую, заручиться полнейшим доверием Карла-Фердинанда и, согласно его желаниям, принять некоторые меры для обеспечения его прав на гвасталльское наследство.

– У тебя уже есть план? Расскажи поподробнее!

– Он еще не очень ясен. Дайте моим мыслям созреть, как созревает мускатная гроздь под лучами солнца… Кстати, отец, а вы не боитесь, торопя смерть герцога, что все выйдет наружу? Несколько лет назад в Париже маркиза де Бревилье[9 - Мари-Мадлен д’Обре (1630–1676) – знаменитая отравительница.] так переусердствовала с ядами, что, несмотря на титул и связи, не избежала правосудия.