Юность Лагардера

Юный мошенник оказался куда предприимчивее покойного батюшки: знакомые читателю рыцарские доспехи, по-прежнему стоявшие во дворце в покоях Сезара де Пейроля, уже были набиты золотыми монетами до середины набедренников.

Что же до самого герцога Мантуанского, то он, проводив в монастырь супругу, предавался теперь в гвасталльском дворце всевозможным наслаждениям. Пиры следовали за пирами, партию в бассет сменяла партия в ландкнехт[34 - Карточные игры.]. Строгие прежде залы и кабинеты – свидетели благочестивой жизни старого герцога – наполнились звуками скрипок, топотом танцующих и женским смехом: блеск золота манил в Гвасталлу все новых красавиц…

Пейроль был вторым лицом в герцогстве, так что его расположения добивались многие.

Пьяницей и обжорой он не стал, однако к женским прелестям был неравнодушен и красоткам в их просьбах отказывал редко, требуя, впрочем, плату вперед и натурой.

Раздумывая над донесением прибывшего из Франции курьера, мошенник осознал, что его судьба вот-вот круто изменится и сладкая гвасталльская жизнь отойдет в область воспоминаний.

Однако терять знатного покровителя он вовсе не собирался и хотел, невзирая на вердикт парижского парламента, предложить средство поправить дело, дабы доказать его светлости свою незаменимость.

Все как следует взвесив, Антуан направился с докладом к Карлу-Фердинанду.

…Герцог был не один. Когда Пейроль по праву ближайшего советника запросто распахнул двери его кабинета, там помимо хозяина находились еще двое молодых людей и четыре хохочущих девицы.

Компания пировала.

Гонзага гневно обернулся к вошедшему.

– Как ты посмел сюда явиться? – вскричал он. – Разве ты не видишь, что я занят?

– Государь, – ответил ловкач, поклонившись, – мне надобно немедля поговорить с вашей светлостью наедине. Дело весьма важное.

– Черт побери! – вышел из себя герцог. – Каков наглец! Палка по тебе плачет! Ведь сказано тебе, что мне недосуг… И потом, – добавил он, помолчав, – тут все свои, и у нас друг от друга секретов нет.

Судя по тому, в каком беспорядке находились туалеты дам, недостойный супруг Винченты не лгал: даже Пейроль мог посматривать исподтишка на прелести легкомысленных герцогских подруг. Сегодня, однако, у него были совершенно иные интересы.

– Ваша светлость, – ничуть не смущаясь, продолжал он, – прогневается на меня, если я не открою вам теперь всей правды.