Горбун, Или Маленький Парижанин

Его тонкий голосок прозвучал скрипуче, как детская трещотка. Все вокруг повторяли:

– Браво, Эзоп! Браво!

Плюмаж и Галунье уже ничему не удивлялись. Ошеломленные, они молча стояли, и вдруг гасконец тихо спросил:

– Дорогуша, а мы никогда не были знакомы с этим горбуном?

– Насколько я помню, нет.

– Силы небесные! Мне кажется, я где-то видел эти глаза.

Гонзаго тоже с исключительным вниманием разглядывал горбуна.

– Друг мой, а вам известно, что здесь платят наличными? – осведомился он.

– Известно, – отвечал Эзоп, потому что с этого момента у него не будет другого имени, кроме того, которым окрестил его Шаверни.

Он извлек из кармана бумажник и вручил господину де Перолю шестьдесят государственных казначейских билетов по пятьсот ливров. У этого человечка была настолько фантастическая внешность, что все, казалось, ждали: вот сейчас эти билеты превратятся в сухие листья. Однако с ними ничего не произошло.

– Расписку, – потребовал горбун.

Пероль выдал ему расписку. Эзоп сложил ее и сунул в бумажник, туда, где до этого лежали государственные билеты.

– Превосходная сделка! До свиданья, господа! – и учтиво отвесил поклон Гонзаго и его свите.

Все расступились, давая ему пройти.

Кое-кто еще смеялся, но у многих пробежал по спине необъяснимый холодок. Гонзаго стоял в задумчивости.

Пероль и его подчиненные начали освобождать залу от покупщиков, которые уже мечтали, чтобы поскорей наступило завтра. Друзья принца все посматривали на дверь, за которой скрылся странный горбун в черном.

– Господа, пока не подготовят залу, прошу вас проследовать в мои покои, – пригласил Гонзаго.

– Пора! – изрек за занавесом Плюмаж. – Сейчас или никогда. Пошли!

– Я боюсь, – ответил робкий Галунье.

– Ладно, я пойду первый, – решился гасконец.

Он взял Галунье за руку и, держа в другой руке шляпу, направился к Гонзаго.

– Бог мой! – заметив их, воскликнул Шаверни. – Похоже, кузен хочет представить нам комедию. Прямо маскарад какой-то! Горбун был неплох, но это, пожалуй, самая лучшая пара разбойников, каких я когда-либо видел.

Плюмаж-младший презрительно глянул на него. Навайль, Ориоль и прочие окружили двух друзей и с любопытством разглядывали их.

– Будь благоразумен! – шепнул Галунье на ухо Плюмажу.

– Ризы Господни! – бросил тот. – Они, видать, никогда не встречались с благородными людьми, что так пялятся на нас.

– Тот, что повыше, просто великолепен! – заметил Навайль.