Новости со всех концов света

Рубашку в последний раз кипятили, отбеливали и гладили в Боуи; на тонком белом полотне белым шелком была вышита лира. Пока еще она выглядела относительно чистой. Жаль только, что уже заметно обтрепалась по краям.

– Ты сказал, твой сын с ней беседовал.

– Да, – подтвердил Бритт. – Настолько, насколько она пожелала с ним беседовать.

– Он здесь?

– Здесь, со мной. В дороге с парнем легче найти общий язык, чем дома. В дороге он хороший. А дома они все другие. Сын не очень-то хотел ко мне возвращаться.

– Неужели? – удивился капитан.

– Да, сэр. Собирался стать индейским воином. Учил их язык. Очень трудный.

– Сколько, ты сказал, он там прожил?

– Меньше года.

– Но как такое могло случиться?

– Не знаю. – Бритт отвернулся, прислонился плечом к заднему борту и посмотрел в темную глубину конюшни, где лошади и мулы бесконечно жевали, перемалывая сено жерновами крепких зубов, время от времени фыркали, когда пыль попадала в нос, и топали, мерно переминаясь с ноги на ногу. Из мрака доносился приятный запах промасленной кожи и зерна.

– Не знаю, – повторил Бритт после долгого молчания. – Но вернулся он совсем другим.

– В каком смысле?

– Крыша ему мешает. Стены мешают. Помещение мешает. Не может спокойно сесть и заняться уроками. Многого боится и в то же время ведет себя дерзко. – Бритт бросил окурок и затоптал каблуком. – Короче говоря, кайова ее больше не примут.

Капитан Кидд понимал, что, помимо всех прочих причин, Бритт, безусловно, ему доверял и просил отвезти девочку к родным еще и благодаря почтенному возрасту.

– Хорошо, – заключил он после долгого молчания.

– Знал, что согласитесь, – обрадовался Бритт.

– Да, – подтвердил капитан. – Так тому и быть.

Кожа у Бритта Джонсона была цвета кожаного седла, но сейчас казалась бледнее, чем обычно, так как дождливая зима на несколько месяцев спрятала солнце за тучи. Он сунул руку в карман поношенного плаща и достал деньги. На ладони тускло блеснула испанская монета в восемь эскудо, отлитая из золота двадцати двух карат, с четким, нестертым ребром.

– Семья прислала деньги агенту Хэммонду. Родителей девочки звали Ян и Грета Леонбергер.